— Ваше высочество⁈ — клерки повскакивали с мест и замерли в подобострастных позах.
— А еще, Габриель Атерна, дочь баннерета Гордиана Атерны, старосты Помола, что в Смарагде — моя невеста, и ваша будущая герцогиня. Мы женимся через десять дней, — как бы между прочим заметил Аркан.
В несколько шагов он преодолел отделяющее его от девушки расстояние и встал с ней рядом.
— Ой-ей… — только и сказала Габи и спрятала лицо в ладонях.
— Маэстру Бриссак, — Рем прищурился и глянул на алхимика. — Не имел чести познакомиться с вами ранее, но… Если вы желаете еще немного обсудить достоинства и недостатки моей покойной матушки, или же будущей моей супруги — мы можем сделать это прямо тут, на крыльце Палаты мер и весов, на любом оружии, какое вы предпочитаете. Или без оружия — мне все равно, как именно выбить из вас дурь. Ах, да… Верните бумаги и образцы мистрисс Атерне. Не думаю, что написанные женским почерком документы кто-то из специалистов-графологов сочтет достаточным доказательством ваших талантов в сфере фармакологии…
Бриссак выглядел бледно. Его пенсне запотело, на лице появилась испарина. Откуда он мог знать, что столь внезапно встретиться с кем-то из Арканов — в таких обстоятельствах? Какое вообще Арканам дело до медицинских препаратов? И как эта вздорная девица сумела окрутить целого герцога?
— Женским почерком? — чрезмерно участливым тоном поинтересовался старший клерк. — Как же мы этого раньше не заметили? Ай-яй-яй, как же так? Вы что, хотели подорвать боеспособность Ордена зверобоя, маэстру алхимик? Вы знаете, что зверобои уничтожают зловредных химер и чудищ? Может быть вы — Туринн-Таурский шпион?
— Н-н-н-нет! — запротестовал тимьянский почетный профессор. — Я не шпион, я…
— Пошлите-ка за стражей, маэстру, — взмахнул рукой Аркан. — Я думаю, он посидит немного в каземате, и мы решим, что с ним делать.
— Может быть, Агис решит? — Габи решительно подбоченилась. — Это ведь его блудный братец!
— Вот и отлично! — Рем обрадовался, что можно спихнуть ответственность на кого-то другого. — Выбирайте, маэстру Бриссак: вы умоляете своего брата взять вас на поруки, или я отдаю вас на деспотский суд…
Из бледного алхимик стал бледно-зеленым:
— Это значит — петля? И табличка на шею? Я ведь просто…
— Вы просто вор, — констатировал Аркан. — Даже грабитель. Если вы крали что-то на людях, внаглую, вынудив девушку сигать из окна — вы грабитель. Грабителей в Аскероне или вешают, или…
— Или! Я выбираю или! — тут же сдался Бриссак. — Помилуйте, ваше высочество, бес попутал! Мы же беженцы, из Тимьяна, мы все потеряли! Сожгли популярские оптиматы храм науки и святилище духа, мою альма матер… Весь город раздавлен и уничтожен! Мне нужно было как-то выживать… Я хотел обеспечить себе старость!
В этот момент в Палату мер и весов ворвалась стража. Завидев герцога, служивые мигом оценили диспозицию, сориентировались и обступили совершенно потерявшего спесь и гонор тимьянского профессора. У него даже павлинье перо на берете поникло.
— Патент! — поднял палец вверх Аркан. — Патент на этот панацелин должен быть составлен по всем правилам, маэстру. Испытания проведите на совесть! Сделайте так, чтобы от Первой Гавани до Байарада ни у кого не возникло сомнений в действенности и подлинности препарата. Это — достояние герцогства Аскерон, Ордена зверобоя и всей Деспотии. Видит Бог, мы спасем с его помощью тысячи жизней!
— Ваше высочество! — попытался возопить Яков дю Бриссак, но был заткнут пудовым кулаком стражника.
— Поговори у меня! — рявкнул дюжий усач в форме цветов правящего дома. — В каземате наговорисся, умник!
Алхимика потащили на улицу. Аркан вздохнул: тяжело быть герцогом! И морду мерзавцу не набьешь запросто, как в былые времена, и на дуэль с опаской надо вызывать! Политическое дело, как сказал бы папаша. В Аскероне убивают беженцев из Тимьяна! Сын Деспота лично занимается гонениями на представителей популярской интеллигенции! Какой кошмар!
Убедившись, что у Габриель все в порядке, и предоставив ее заботам местных бюрократов, Буревестник вышел на улицу. Стражников и Бриссака уже и след простыл, только Негодяй у коновязи дожевывал что-то мокрое и комковатое. Между зубами жеребца при этом торчало павлинье перо.
Рем пошарил в седельной сумке и достал из нее давешнюю книжицу. Машинально погладив пальцами кожаный переплет, он пролистал до нужной страницы и углубился в чтение — прямо тут, привалившись к коновязи.