Джед стал нахлёстывать лошадей. Ночной снежок, уже успевший подтаять, вылетал из-под копыт брызгами грязи, пачкая ранних прохожих и самого возничего. Но его это ни капельки не смущало. Раззадоренный, полный азарта, он привстал на козлах, щёлкая кнутом по разгорячённым конским спинам. Звон колокола, звук горна, цокот копыт, грохот экипажа - всё смешалось в странной какофонии, и уже все жители окрестных улиц города знали - где-то рядом пожар.
Пролетев перекрёсток с Бродвеем, словно в экипаж были впряжены не лошади, а пегасы, Джед увидел, как с той стороны Мэдисон-сквэр выворачивает четвёрка белоснежных лошадей. На козлах сидел сам командир седьмой станции - Марио Нери.
- Вот ведь, проклятые макаронники. Билли, прыгай! Вон телега со стогом! Мне нужно утереть нос этому выскочке Нери.
Билли не хотелось расставаться с колоколом, но жизнь-то дороже: когда две бригады спешат на пожар в безумной гонке, хорошо бы держаться подальше. В лучшем случае достанется кнутом, а в худшем... морги итак переполнены, несмотря на старания комиссара Рузвельта. Когда Джед поравнялся со стоящей телегой, Билли рыбкой нырнул в сено и тут же выскочил, радостно вопя:
- Давай, восьмая! Покажи этим макаронникам! Ставлю никель, что Джед уделает Марио.
- Эй, Билли, ставлю дайм на белый экипаж.
- Четвертак на гнедых!
Утренний воздух наполнился голосами мальчишек, они выкрикивали ставки и бежали вслед за экипажами, чтобы увидеть, чья взяла.
Джед со своей четвёркой имел небольшое преимущество, ему нужно было всего лишь проскочить прямой участок, тогда как экипажу Марио предстояло обогнуть Мэдисон-сквэр по дуге. Но управлять лестничными экипажами доверяют не рохлям и слюнтяям. Марио не стал кружить, давая Джеду время увеличить разрыв. Нет, он, разглядев проход среди стоявших экипажей, кэбов и парочки автомобилей, достаточный для его замыслов, направил лошадей в него.
Джед, на какое-то время потерявший из вида белую четверку, стал вертеть головой по сторонам и чуть не проворонил момент, когда взмыленные лошади экипажа седьмой станции вывернули в паре футов впереди.
- Марио, паскудник! Ты, видимо, с шеста упал головой вниз. Совсем мозгов нет, - испугавшийся Джед заорал на своего соперника, не забывая подгонять лошадей.
В ответ Марио на родном языке объяснил юному ирландцу всё, что он думает о его родственниках до седьмого колена, а также о его способности управлять экипажем. Джед неистово щёлкал кнутом, и вот четвёрки поравнялись. Возничие подстёгивали взмыленных животных, но никто не мог обогнать соперника. Так, ухо к уху они и выехали к месту пожара. Но призовые получит та бригада, чей лестничный экипаж остановится у горящего здания первым. Место у лаборатории Теслы было только для одной упряжки.
Все вокруг замерли. Старик Донован был невозмутим как всегда. Одному только Богу, ну может быть ещё и святому Патрику, было известно, какие мысли витают в голове сержанта. Близнецы Рурк, напротив, свистели и подгоняли Джеда. Да все на месте пожара болели за экипаж восьмой бригады, на какое-то время позабыв, что они не на ипподроме. Из окон многоэтажного здания валил дым, вырывались сполохи пламени. Но людское внимание на миг отвлеклось от бушующей за спиной стихии огня, и обратилось к гонке.
Двадцать ярдов.
Экипажи шли ноздря в ноздрю. Возничие, встав в полный рост, нахлёстывали взмыленных лошадей, но это ничего не давало
Пятнадцать ярдов.
Вдруг Марио, вместо того, чтобы подгонять лошадей, стегнул Джеда кнутом. Хотя удар был и не с руки, кнут прорвал робу. Джед взвыл от боли, его ноги подкосились, но юноша всё же смог удержаться на козлах и, воспользовавшись заминкой соперника, вывел свой экипаж вперёд. Ночная бригада восьмой станции прибыла на пожар первая.
Едва четвёрка остановилась, к ней бросились близнецы Рурки. Они успокаивали лошадей, пока Джед, перебравшись с козел, снимал замки с креплений лестницы и рукавов. Когда он спрыгнул на мостовую, то рядом с экипажем уже была почти вся бригада - кавалькада отстала от него ярдов на тридцать. Его товарищи стаскивали лестницу, тянули рукава к горящему зданию и гидранту. Краем глаза он заметил, как Пэдди О’Коннор что-то доходчиво объяснял Марио, но старик Донован прервал эту беседу: пожар огромный, всё здание в огне, пригодится помощь каждого, а уж потом Марио сполна заплатит за свою выходку.
- Рукав готов! Начали!
На горящее здание полились струи воды. Огонь, словно яростный демон, сопротивлялся, отвечая ярко-оранжевыми всполохами из провалов окон. Но вот рёв пламени стал утихать, и появилась надежда, что человек снова победит стихию.