- Быстро! Ещё рукав внутрь. - Сержант раздавал приказы. - И гранаты с собой не забудьте.
Джед схватил сумку с гранатами Хардена, нацепил респиратор и бросился в открытую дверь. Нужно проложить дорогу парням с рукавом. Полдюжины гранат хватит, чтобы добежать до второго этажа и подготовить небольшую площадку для идущих следом. Шаг - бросок. Граната - громко сказано - стеклянная бутыль, чуть больше бутылки скотча - разбивается о бетонную лестницу, разбрызгивая реагент. Пара ярдов вглубь здания, и повторить. Через пару минут Джед стоял перед огромными дверями, из-за которых доносился равномерный гул. Из-под дверей струился белёсый дым.
Он слышал, как по лестнице поднимаются с рукавом. «Медлить нельзя, - мелькнула мысль, - как раз последняя граната осталась». Выбив дверь ударом ноги и швырнув гранату, Джед замер как вкопанный. Перед ним, посреди зала с высоким потолком, стояла очередная чудо-машина Николы Теслы. На широком основании были закреплены четыре медных столба с шаровидными навершиями. Из них в огромную, висящую в воздухе под потолком, белёсо-синюю сферу били молнии, а над ней по потолку спиралью закручивалось пламя.
Граната пролетела через комнату и разбилась как раз под сферой. Пары реагента поднялись вверх и окрасили её в ярко-красный цвет, она стала вращаться, и гул, который наполнял зал, усилился. Спираль пламени стала уплотняться и опускаться вниз, превращаясь в столб.
- Уходите! Назад! - закричал что есть мочи Джед, понимая, что ему не спастись.
Столб пламени встретился с кроваво-красной сферой.
Мир заполнила тьма...
***
Тьма...
Тьма окружала его, лелеяла и баюкала, оборачивала, словно коконом, пеленала и кутала.
Тьма...
В ней не было ни вчера, ни сегодня.
Она заполняла его естество, словно чернила из опрокинутой чернильницы, расползающиеся по белому листку бумаги. Дюйм за дюймом наплывающая в настоящем тьма стирала его прошлое, лишая его будущего. И вот, когда она достигла пределов, смыла все границы, можно было бы решить, что это конец истории. Но кто-то, как всегда сохраняющий своё инкогнито, решил, что конец одной истории может быть началом другой. А в начале было слово... Просто на этот раз вместо чистого листа взяли грифельную доску.
- Эй, парень? Ты как, живой? - Фразы на кокни, произнесённые хриплым голосом, не могли пробить завесу тьмы.
- Оставь его, походу он того. - Второй голос с нью-йоркским акцентом звучал устало и немного раздражённо.
- Сэм, ты же знаешь. Сюда попадают в разном состоянии, но всегда живыми. Лучше помоги. До заката осталось чуть больше часа. Дай бог, успеем парня до депо дотащить. А там всё будет зависеть, переживем ли мы эту ночь или нет.
- Чёрт, да ты боишься? Ты же Проводник. Ну и стоило тащиться сюда ради какого-то полудохлого юнца?
- Ну, хотя бы ради того, чтобы потом не бегать с тобой по городу и не разгадывать загадку очередного трупа.
- Эээфф...
- Дышит он, а ты всё полудохлый-полудохлый. Давай, хватай его за ноги. Да аккуратней, видишь, парню досталось как следует. Интересно, откуда его к нам занесло?
- Не всё ли равно? Придёт в себя и расскажет. Кстати, ты уверен, что нам нужно в депо? Вроде Ингрид сказала, там обосновались летучие мыши, а у неё никак не доходят руки их выкурить.
- В последнее время у нашей Ингрид-охотницы ни до чего не доходят руки. Хорош болтать. Потащили.
***
Тьма...
Тьма стала рассеиваться, разбиваться на осколки, разлетаться клочками, но не сдавалась без боя. Возникающие прорехи заполнял не свет. Отнюдь, это было что-то иное, бурное, неуёмное, что может возникнуть лишь на границе двух миров. И имя этому было - Тень.
Тень издала тонкий писк и ещё странные звуки, напоминающие хлопки. Что-то поменялось. Словно она разорвалась на десятки, сотни беспокойных обрывков. Они наполнили всё вокруг неистовой суетой.
- О, чёрт, Сэм! Они повсюду! Надеюсь, у тебя есть пистолет?
- Успокойся, старина. У меня есть кое-что получше.
- Ты спятил?! Ты же не собираешься это использовать?!
- Отвали! И заткни уши.
Тьма...
Тьма, а вместе с ней и тени, взорвались болью, словно тысячи дантистов вонзили иглы в оголённые нервы зубов. Осколки тьмы осыпались на пол миллиардами искрящихся стеклярусов. Тени, кружа, словно снежинки, подхваченные метелью, сбивались со своего пути, натыкались на стены, врывались в распахнутые окна и двери, стремясь убраться от этого звука.
Наступила тишина.
Ненадолго.
Её разорвал крик:
- Уходите! Назад!
- О, глянь-ка, живой! Твоя пушка не только мышей гоняет, но и прибывших оживляет.
- А? Что? Громче говори, в ушах звенит.