- Это правда, - сказала Ингрид. - Или ты хочешь поспорить со мной, Охотницей?
Её зелёные глаза уже не искрились самоцветами, напротив, сейчас они напоминали болото: столько тоски и безысходности было в них. Она посмотрела на валяющегося у ног юношу.
- Новенький? Живой?
- Да, Ингрид. Новенький, живой и потерянный. - Сэм кивнул. - Может, к себе заберёшь? Тебе сейчас любая помощь пригодится.
- Ага, а вы, стало быть, в кусты?
- Нет, ну что значит сразу в кусты? - развёл руками Сэм. - После твоих слов я, пожалуй, здесь останусь до рассвета. Да и Проводник мне составит компанию. Кстати, а как ты сюда попала?
Ингрид скривилась. Эти два приятеля-собутыльника вечно что-нибудь учудят, а она потом разгребай. Ну ладно бы, как обычно, фляжку в аномалию забросили в надежде получить из воды «Наполеон». Нет же, устроили пир на весь мир. Да не для кого-нибудь, а для мерзких горгулий.
- Смешно! Я оценила. - Охотница скривилась в ухмылке, сложив руки на груди. - Ладно, хватайте парня и потащили ко мне. Воспользуемся ходами диггеров.
***
- Очнулся? Как самочувствие?
Ингрид подошла к кровати и посмотрела на юношу. Он хотел было встать, но поняв, что на нём только исподнее, стыдливо натянул одеяло к самому подбородку, и теперь смотрел на молодую женщину затравленным уличными мальчишками зверьком.
- Кто вы? Где я? Где моя одежда? - вопросы хлынули из него, как вода из брандспойта.
- Полегче, парень. И не стесняйся, всё, что мне нужно, я уже увидела.
Ингрид улыбнулась. Её озорная улыбка разбила возникшую было стену недоверия. Юноша улыбнулся в ответ.
- Простите, я невежлив. Просто я ничего не помню о том, что со мной случилось. Даже не знаю, как меня зовут.
- Тебе не за что извиняться. Твоя одежда сложена в гостиной, мы займёмся ей после завтрака. Я - Ингрид, и ты у меня дома.
Молодая женщина ещё раз улыбнулась, от чего юноша покраснел и плотнее натянул одеяло.
- Ладно, коль ты очнулся, нужно вставать. Там, - она ткнула пальцем на массивный стул со стопкой одежды, - тряпки, подберёшь себе подходящие. Не переживай, всё выстирано, выглажено и уже ничейное, так что пользуйся. Там, - палец переместился и теперь указывал в угол комнаты рядом с дверью, - умывальник и принадлежности, через полчаса я жду тебя на завтрак, в столовой. Это по коридору направо и вниз по лестнице. Hast du verstanden?[1]
Юноша торопливо закивал, боясь расстроить грозную хозяйку.
- Вот и славно. Жду.
С этими словами Ингрид развернулась и вышла из комнаты, тихо затворив дверь. Всё это она проделала совершенно бесшумно. Юноша ещё какое-то время лежал в кровати, силясь понять, ушла ли хозяйка готовить завтрак или стоит за дверью, затаившись. Он решил досчитать до десяти, потом встать и привести себя в порядок. В голове вспышкой всплыли слова:
Единица - грусть идёт
Двойка - радость принесёт.
Тройка - это для девчонок,
А четвёрка - для мальчонок.
Пятёрка - это серебро,
Шестёрка - золотое дно.
Семёрка - это наш секрет,
Не расскажем его вовек![2]
Вслед за словами появились образы мальчишек и девчонок, вставших в круг, и его рука, касающаяся их по очереди. Вот прозвучала последняя строчка считалочки, и рука замерла напротив девчонки в белом платье с голубыми лентами в рыжих волосах. «Мэгги - вóда». Ребятня, словно стайка воробьев, разлетелась в разные стороны, Мэгги всё стояла и не решалась броситься вдогонку.
Воспоминание из детства, как осколок любимой вазы, которую нужно склеить, но не знаешь, с чего начать. Юноша снова прокрутил его в голове, ему понравилось, что он может вызывать его по желанию, что теперь он не совсем потерянный в пространстве и времени, теперь у него есть пусть небольшой, но всё же контроль над своим прошлым. Пусть это крохотный кусочек, но он как маленький островок в бескрайнем океане тьмы.
Довольный маленьким приобретением, он бодро вскочил с кровати и подошёл к умывальнику. Ему хотелось увидеть себя в зеркале: вдруг в отражении он найдет ещё один осколок памяти. С той стороны на него смотрел молодой человек в белом нательном комбинезоне с прожжёнными на груди дырками. Опалённые брови и ресницы на красноватом отёчном лице выглядели очень странно: словно выстроенные в ряд обугленные спичечные головки. А вот с причёской всё было нормально, да и как огонь или ток - всплыло незнакомое слово, услышанное вчера от Сэма - могли повредить короткий ёжик русых волос. Юноша сначала оторопел, а затем успокоился, решив, что лёгкий ожог - это меньшая из бед. Подмигнул отражению и взял с полки рядом с зеркалом зубную щетку и порошок, бритва и помазок так и лежали нетронутыми - их время наступит не скоро.