Звонко задрожав, на столе подскочили бутылки. Валенда, яростно вытаращив глаза, еще раз грохнул кулаком по столу.
— Контра! Слабинку почувствовал!.. Советская власть тебе не по нутру. Скажи прямо и хвостом не виляй, как сука. Я такие речи слышал...— Он задохнулся, вдохнул на всю грудь воздух.— Что ж, граждане, зовите немцев. Они вас земелькой наградят... А только прежде чем меня стукнуть, шесть пуль — предателям.
Баталов схватил Валенду за плечи, прижал к табуретке.
— Сиди и не рыпайся. Митинги потом будут.
В хате бессвязно зашумели.
— Позволь...
— Не позволю...
— Промеж собой чего не бывает, а немец всем поперек горла...
— Я не защищаю. Человек по лесу шатается, нервный...
— Жить хочется, а как — загвоздка...
— Иди ты, я сам с усам.
— Он тебе наговорит — подставляй уши...
Баталов уговаривал Валенду пойти спать. Чтобы как-то сгладить неприятное впечатление, примирительно сказал:
— Споры без шума, как борщ без соли. Только о серьезных вещах лучше на трезвую голову говорить. И вы, дед, по-своему правду сказали, только вы жизнь меряете по вашей Тычке, а Тычка эта — маковое зерно, не больше, а из-за одного червивого зерна весь мак в лужу только дурак высыпает.
— Правду сказал, едрена корень,— согласился дед.— Негоже высыпать. Да я и без хитрости...
Люди расходились, продолжая оживленно разговаривать и во дворе. Баталов вывел Валенду из сеней.
— Чего тебя взорвало? — поинтересовался он.
Валенда понуро молчал, Вспышка гнева не отрезвила его. Тяжело дыша, он опирался на плечо Баталова.
Сквозь открытую дверь на улицу лег белый квадрат света — это вышла во двор хозяйка хаты, в которой остановился Валенда.
Шли втроем, спотыкаясь о корни. Над головой на облачном небе кое-где светили мутные звезды. Валенда рванулся из рук Баталова:
— Пойду в лес.
— Ты что, ошалел? Я тебя к нашим отведу. Не знаете, где тут наши? — спросил он у хозяйки.
— Рядом со мною один живет. Чернявенький такой, чубатый.
"Саханчук,— подумал Баталов.— Вот хорошо. Гришка не даст ему фокусничать".
Саханчук, прижмурив глаза, играл на гитаре. На скамейках сидели девушки и Васька Дьячков. Баталов, уложив спать Валенду, вышел на чистую половину. Девушки подвинулись, давая место.
Гришка шептался с русокосой девушкой, едва-едва касаясь пальцами струн. Потом он заиграл какой-то незнакомый мотив, а девушка запела густым грудным голосом:
Не шуми, береза,
Не шуми, береза,
Не шепчи, береза,
Под моим окном,
Одари, береза,
Осчастливь, береза,
Успокой, береза,
Девку тихим сном.
Баталов недолго посидел и стал собираться домой, Небо опять затянуло тучами, и мелкий дождь моросил, шумел в ветвях деревьев. Баталов с трудом нашел дорогу, Постоял несколько минут на крыльце, прислушиваясь к печальной тишине, потом нащупал рукою засов, потянул дверь на себя. В глаза ударил яркий свет. Обдало теплым жилым запахом.
Хозяйка, убирая со стола, что-то тихо говорила мужу, и он соглашался, пьяно раскачиваясь над столом.
— Пойдем, командир, еще по маленькой осушим,— обрадовался он Баталову.
— Бог мой, тебе, Кузьма, уже хватит.
Баталов присел, ища глазами Шпартюка. На печи шептались и хихикали: вот куда Сергей забрался. Капитан косо поглядывал на хозяев: не осудят ли Шпартюка? На горячий шепот молодых никто не обращал внимания. Справившись с уборкой, к столу подсела хозяйка. Подперла кулаками щеки, не мигая смотрела на Баталова.