Мы много думали об этом. Хотя мы повсюду расхаживали с частями оборудования и четверо наших новичков настолько привыкли к виду хозяев, что относились к ним чуть ли не презрительно — у нас с Фрицем не было такого никогда: слишком свежи были наши горькие воспоминания, — вряд ли хозяева не стали бы нас расспрашивать, увидев, как мы выходим из тоннеля с контейнерами и опустошаем их в питьевую воду. Ведь это был их участок работы, и любой человек-раб работал здесь только под их присмотром.
Один из нас предложил выдать себя за раба-вестника, который отзовет хозяев в другую часть города. Поскольку они никогда не сомневаются в рабах, то поверят в это. Фриц отверг предложение.
— Такое сообщение очень странно, и они решат, что раб что-то перепутал. Вероятно, они свяжутся с другими хозяевами, может, из того места, куда им сказано идти. Вспомните, они могут разговаривать друг с другом на больших расстояниях. И во всяком случае, я уверен, уйдут они не все. Хоть один останется с машинами.
— Что же тогда?
— Есть лишь одна возможность. — Мы посмотрели на Фрица, и я кивнул. — Нужно использовать силу.
В группу, обслуживающую машины, входило максимально четыре хозяина. Один из них появлялся изредка. Я думаю, он был вроде старшего. Еще один обычно отсутствовал и отдыхал в ближайшем саду-бассейне. Даже зная уязвимое место хозяев и превосходя их количественно, мы вряд ли могли надеяться справиться более чем с двумя. Даже в равных условиях они гораздо сильнее нас. Здесь же, при их тяготении, сравнение было явно не в нашу пользу. У нас не было оружия и не было способов его изготовлять.
Выбранный нами момент приходился примерно на середину второй дневной смены. Необходимо было действовать сразу, как только третий хозяин поднимется по рампе и направится к выходу в сад-бассейн. Следовательно, мы должны были находиться поблизости от выхода. Нужно было найти укрытие. Проблему решил Фриц. Он велел нарубить ветвей и сложить их кучей. Так часто делалось. Ветви потом убирали группы рабов. И вот, по очереди отдыхая в общем помещении, мы почти весь день провели в груде ветвей, чем-то похожих на водоросли: в своей резиновой гибкой отвратительности они казались почти живыми. Фриц находился в таком месте, откуда ему был виден выход; остальные забирались дальше вглубь и отдыхали. Я думаю, нам грозила опасность задохнуться, если бы случилась какая-то задержка.
А время шло мучительно медленно. Я лежал в своем неприятном гнезде, не видя ничего, кроме листьев перед глазами, умирая от желания выглянуть, но не осмеливался даже шептать. Листья становились клейкими, вероятно, начиная разлагаться, и это не делало ожидание более приятным. Ногу у меня свело, но я не решался пошевелиться. Боль становилась сильнее, и я подумал, что не выдержу. Придется встать и помассировать ногу.
— Пора, — сказал Фриц.
Никого не было видно. Мы добежали до рампы, вернее, добрели до нее несколько быстрее обычного. Спустившись, мы пошли медленнее. Виден был один хозяин, другой находился за машиной. Когда мы приблизились, он сказал:
— Что вам нужно? У вас здесь поручение?
— Сообщение, хозяин. Это…
Трое наших одновременно схватили его за щупальца. Фриц прыгнул, а остальные двое как можно выше подняли его за ноги. Все произошло почти мгновенно. Фриц сильно ударил его в уязвимое место; издав короткий оглушительный рев, хозяин упал, отбросив при этом нас в стороны.
Мы думали, что со вторым будет труднее справиться, а оказалось легче. Он вышел из-за машины, увидел, что мы стоим около упавшего, и спросил:
— Что здесь случилось?
Мы отвесили ритуальные поклоны. Фриц сказал:
— Хозяин ранен, хозяин. Мы не знаем, как это произошло.
Еще раз уверенность в абсолютной преданности рабов выручила нас. Без колебаний и подозрений он подошел, наклонился и стал ощупывать лежащего. Уязвимое место оказалось в пределах досягаемости Фрица. Ему даже не пришлось прыгать. Второй хозяин упал молча.
— Оттащим их за машины, — сказал Фриц. — И за работу.
Подгонять нас не было необходимости. У нас было примерно полчаса до появления третьего хозяина. Двое из нас выносили контейнеры из тоннеля на узкий карниз, а остальные перетаскивали контейнеры по два за раз и выливали их в воду. Всего мы изготовили около ста контейнеров. Бесцветная жидкость смешивалась с водой и исчезала. Я считал свои мучительные пробежки. Девять… десять… одиннадцать…