Скоро они тронутся в обратный путь, и эти минуты безмятежного покоя кончатся навсегда.
Женщины подбрасывали в костер ветки зеленых деревьев, чтобы дымом отгонять москитов. Запах этого дыма смешивался с другими запахами жизни, к которым Мэдди постепенно привыкла, живя среди лакота. Сегодня в поселке продолжали заготавливать пищу, которая сохранится до тех дней, когда поселок тронется с места, поэтому повсюду стоял запах варящегося мяса и капающего на угли жира. Теплый ветерок доносил запахи гниющих отбросов из-за ряда ив и огромного стада пони, пасущихся в высокой траве близ деревни. Откуда-то доносился аромат кофе, присланного в подарок Стивеном Эвери, а когда они с Сильной подошли к ручью, Мэдди своим чувствительным носом уловила чистый аромат мяты. Оглядевшись вокруг, она увидела яркие цветы крапивы, росшей вдоль берега, появившиеся только вчера. Все эти запахи великолепно сочетались друг с другом: запахи земли, животных и этих людей, относящихся с почтением к дарам природы.
На опушке рощи, где освещение было лучше, чем в другом месте, Сильная и Мэдди повстречались с Женским Платьем. Винтке сидел на бревне, рисуя на сыром полотне, укрепленном на иве, силуэт журавля. Он поприветствовал обеих женщин улыбкой и продолжил свою работу.
Поблизости жена Безумного Коня, Черная Шаль, сидя в тени деревьев, кормила кусочками груши старого Одного Мокасина.
Сильная объяснила, что Один Мокасин болен с тех пор, как медведь гризли нанес ему тяжелые увечья, и иногда в жару теряет сознание.
Дети лениво брызгались в ручье или просто лежали в воде: было слишком жарко, чтобы двигаться! Даже собаки спокойно лежали в тени. Именно здесь Сильная и Мэдди нашли наконец Улыбку Солнца, безразлично сидящую, опершись на ствол дерева, в окружении дремлющих собак.
Мэдди попятилась назад, одолеваемая сомнениями, но Сильная схватила ее за руку и потянула вперед. Собаки нехотя поднялись и перешли подальше, очистив пространство вокруг Улыбки Солнца.
— Она грязная, — шепнула Мэдди Сильной, приблизившись настолько, чтобы понять, что дурной запах исходил скорее от ее сестры, а не от собак.
Сильная пронзительно посмотрела на нее.
— Улыбка Солнца знает много слов на твоем языке, — предупредила она.
Рассматривая Улыбку Солнца, Мэдди никак не могла поверить, что это ее сестра. И впрямь, даже животные были отзывчивее, чем это грязное, опустившееся существо, с безжизненным взглядом.
Жалость, которую ранее испытывала Мэдди к Улыбке Солнца, сменилась ужасом, как только она узнала, что это и есть ее сестра.
Когда Сильная, улыбаясь, опустилась перед молодой вдовой на колени и успокаивающе что-то заговорила на языке лакота, Мэдди подумала: «Не тем предполагалось обернуться этому приключению! Как я привезу эту сумасшедшую дикарку домой, к отцу?»
Наконец Улыбка Солнца взглянула на Сильную, сфокусировав на ней взгляд, полный глубокой боли, после чего отвернулась и что-то тихо простонала себе под нос.
— Что ты ей сказала? — спросила Мэдди. — Она потому так ведет себя, что не хочет иметь со мной ничего общего?
— Я сказала ей, что она очень страдает и что Меткий Стрелок не хотел бы, чтобы она так себя мучила. Я сказала, что ей пора вернуться к жизни.
Видя тревогу на лице Мэдди, Сильная добавила:
— Теперь я расскажу ей немного о тебе, и ты сможешь поговорить с ней, а я попытаюсь перевести ей твои слова на язык лакота, чтобы мы были уверены в том, что она поняла нас.
У Мэдди часто забилось сердце, когда Сильная взяла за руку Улыбку Солнца и стала нашептывать ей какие-то нежные фразы. Улыбка Солнца неподвижно смотрела в пространство с минуту, Сильная ждала, а у Мэдди перехватило дыхание. Вдова медленно фыркнула и посмотрела на Сильную, которая кивнула ей в подтверждение своих слов. Мадлен не была готова к волне захлестнувших ее эмоций, когда Улыбка Солнца подняла голову и посмотрела на нее. Она буквально лишилась присутствия духа, видя пристально смотрящие на нее глаза отца на очень чуждом лице женщины лакота.
На какой-то момент в глазах Улыбки Солнца, прекрасных серых глазах, промелькнули и ум, и чувствительность, и удивление, но тотчас же они снова стали пустыми. Мэдди не знала, что делать. Ничто в прошлом не подготовило ее к такой ситуации. Ей захотелось вежливо попрощаться и убежать, но Сильная взяла ее за руку и вложила ее в грязные дальцы Улыбки Солнца.
— Сестры, — сказала Сильная с окончательным кивком я заговорила с Улыбкой Солнца на их языке.
— Что ты теперь ей говоришь? — встревоженно спросила Мэдди. — Я хочу знать, что ты собираешься ей сказать, чтобы решить, следует ли тебе говорить это. Я имею в виду, знаешь… — Щеки Мэдди залились краской.
— Ты не можешь изменить правду. Огненный Цветок! Я говорила твоей сестре только правду. По-моему, она знает о своем отце. Желтая Птичка была из тех женщин, которые не скрывают правды, и мы всегда знали, что Улыбка Солнца немного отличается от нас, она светлее.
Сильная замолчала.
— Итак, я говорю имя вашего отца?
Мэдди услышала, как имя ее отца соскакивает с губ Сильной монотонными словами, и невольно, как эхо, повторила:
— Стивен Эвери. Наш отец.
Снова этот короткий, острый взгляд Улыбки Солнца, как луч солнечного света, пробившийся сквозь грозовые облака.
Мэдди была возбуждена, но всем своим существом противилась правде. Эта дурно пахнущая девушка в лохмотьях ничего общего не имела с сестрой, образ которой нарисовала ее фантазия.
Однако пребывание в лагере лакота изменило Мэдди, и теперь, ради приличия, она сумела подавить свои истинные чувства.
Она вытащила бархатную тряпочку, развернула ее и вынула золотой медальон.
— Это медальон моей матери, — дрожащим голосом объяснила она. Улыбка Солнца опять отвернулась, несома ненно пытаясь вернуться в собственный мир, но Мэдди была настроена решительно. Трясущимися пальцами она открыла медальон.
— Улыбка Солнца, посмотри, пожалуйста. Это Стивен Эвери, наш отец!
Улыбка Солнца медленно отодвинулась, пристально глядя на кору дерева, а не на дагерротип. Он был сделан много лет назад, вероятно в то время, когда родилась Улыбка Солнца. На нем был изображен бледный, серьезный молодой человек с вьющимися темными волосами, лучистыми глазами и в тугом белом воротничке.
— Скажи, чтобы она посмотрела! — крикнула Мэдди Сильной. — Скажи ей, что это наш отец!
Сильная начала что-то бормотать молодой вдове, но та скорчилась, как бы желая защититься.
Мэдди была оскорблена:
— Ты должна гордиться, что у тебя такой отец! — заявила она, наклонившись ближе и поднося открытый медальон к лицу Улыбки Солнца.
Буквально на мгновение затравленный взгляд женщины коснулся отражения своих глаз на миниатюре, и она ударила по ней грязной рукой.
— Нет! — Определить, произнесла ли она английское слово или просто протестующе проворчала, было невозможно.
Мэдди вскочила на ноги, глаза ее наполнились слезами.
— Лучше бы я не обещала отцу, — обратилась она к Сильной, — но я обещала и должна выполнить свое обещание. Скажи Улыбке Солнца, что она поедет со мной в Дидвуд. Я возьму ее познакомиться с отцом, нравится ей это или нет, и другого выбора у меня нет. Голодный Медведь хочет, чтобы она поехала!
Прижав медальон к сердцу, она поднялась и пошла прочь, крикнув на прощание:
— Думаю, Голодный Медведь рад предлогу избавиться от вдовы своего брата, и я не виню его!
Сильная только вздохнула, наблюдая за удаляющейся Мэдди. Улыбка Солнца смотрела куда-то вдаль своими безжизненными глазами, что-то тихо стонала себе под нос, никого и ничего не замечая. Тогда Сильная оставила ее в покое и направилась в поселок.
Оставшись одна, Улыбка Солнца нагнулась и выдернула что-то из сухой земли под хвостом одной из собак. Это была бархатная тряпочка, в которой хранился медальон. Она долго рассматривала драгоценную тряпочку. Потом, прислонившись к стволу дерева, она потерлась щекой об нее, и ее прекрасные серые глаза наполнились слезами.
— Люди лакота расстаются с большей легкостью, чем мы, — объяснил Мэдди Лис, закончив собирать повозку, — поэтому вам ничего не надо говорить им. Все они понимают, что нам пора ехать, а уговоры остаться подольше будут считаться невежливостью.
Мэдди нервничала, то и дело выглядывая из повозки. Без ящиков с ружьями и корзин с провизией места в повозке было гораздо больше. Они устроили удобное местечко для Улыбки Солнца, но Мэдди решила, что всю дорогу в Дидвуд будет сидеть впереди рядом с Лисом.
— У меня в голове все смешалось, — жаловалась Мэдди. — Я была счастлива здесь, но понимаю, что пора возвращаться к нашему настоящему дому. Жаль, что невозможно стереть разницу между двумя мирами. Как жаль, что снова придется носить корсет и нижние юбки и говорить и делать не то, что хочешь, а то, чего от тебя ждут…
Лис поднял ее и, успокаивая, пробежал рукой вверх и вниз по ее спине.
— Знаю, это трудно — возвращаться, когда вы вкусили этой более простой жизни. Но мы должны, мисс Огненный Цветок. Мы белые!
Она невольно засмеялась и прижалась щекой к крахмальной груди его рубашки.
— О Лис, а как же Улыбка Солнца?
— А что она? — Лис тщательно выбирал слова, пытаясь говорить спокойно и разумно: — Мы берем ее с собой, к вашему отцу, как он и просил. Мы преуспели в нашей задаче: не только нашли Улыбку Солнца, но и устроили все так, что везем ее в Дйдвуд. На самом деле, я осмелюсь сказать, это мы помогаем ей. Она сейчас уже по-настоящему не принадлежит к группе Безумного Коня. Ее нужно оградить, пока она не оправится от горя.
— Вы верите, что это возможно? — Мэдди было стыдно за нотки неприязни, прокравшиеся в ее голос. — Я сомневаюсь!
— Дайте ей время, — посоветовал Лис, — будьте только терпеливы, Ваше Безумство!
Для дальнейшей дискуссии времени уже не было. Уотсон в восторге гарцевал, как будто понимал, что его снаряжают для нового путешествия. Мэдди предложила Лису размять чалого, пока она сама поведет повозку, запряженную мулами.
Наконец, когда все было погружено, из типи, где с семьей погибшего мужа жила Улыбка Солнца, появилась она с мешком из оленьей кожи, растерянная и испуганная.
Сильная взяла ее за руку и подвела к повозке. Мэдди отпрянула, когда ее подруга объяснила Улыбке Солнца, что она в безопасности и о ней будут хорошо заботиться. Потом Лис и Голодный Медведь показали ей маленькое гнездышко, которое будет ее жилищем во время путешествия в Дидвуд. Улыбка Солнца села на стеганые одеяла, все такая же грязная и зловонная, но удивительно грациозная в своих движениях. Она уставилась на свои колени и так и сидела, словно скованная льдом, пока друзья и родственники мужа прощались с ней, желая ей всего хорошего.
Убегающая уклонилась от разговора с отъезжающим трио, но внимательно наблюдала за ними, прищурив глаза. Сильная позволила Мэдди обнять себя и поблагодарить за дружбу, но они не поцеловались.
— Не борись с волей Великого Духа, — сказала Сильная, глядя в зеленые глаза Мэдди. — У тебя много достоинств. Будь благодарной за них и будь осторожна. Другие люди будут завидовать твоей счастливой судьбе.
Мэдди не все поняла из этих загадочных слов, но запомнила их. Так много чувств взыграло в ней, когда она оглянулась на живописный поселок: как много она узнала здесь и как много стали значить для нее это место и эти люди.
Но одна мысль как кинжалом пронзила ее: эта жизнь закончилась для всех индейцев. Даже сейчас они цепляются за свой счастливый сон. Она с болью в сердце подумала, что те, кто последует за Безумным Конем, победы не одержат и рано или поздно всем им придется уступить и жить в резервациях.
Тем временем Голодный Медведь признавался Лису в том же самом:
— Не знаю, смогу ли я смириться с этим, когда придет время, — тихо произнес он. — Смогу ли я жить за загородкой и делать вид, что коровы — это буйволы? Скучно.
Лис осмотрел все, чтобы убедиться, что все в порядке, и Мэдди, взгромоздившись на высокое сиденье, взяла в руки вожжи, Лис не мог сказать ни слова утешения ни Голодному Медведю, ни остальным, собравшимся проводить их. Они понимали это.
Он вскочил на спину Уотсона, дотронулся до лисьего зуба у основания своей шеи и улыбнулся: — Хэг ун, кола! Мужайся, друг! Я никогда тебя не забуду, и, если я тебе понадоблюсь, позови меня, и я приду!
С этим они и тронулись в путь, медленно двигаясь к югу от Бир Батта, места, где родился Безумный Конь, к Воровской дороге, которую Джордж Армстронг Кастер проложил к Черным Холмам.
Уотсон радовался вновь обретенной свободе и весело бежал галопом впереди повозки с Лисом на спине. Небо, голубое, как яйцо малиновки, было усеяно облаками, похожими на сбитые сливки. Мэдди видела, как Уотсон с Лисом на спине, радостно бежит впереди в лучах солнечного света, но не разделяла их удовольствия. Ее мулы, казалось, ползли, а стоящая вокруг тишина подавляла.
Время от времени она заглядывала внутрь повозки, где сидела ее сводная сестра, смотря в лицо неизвестному. Мэдди была рада, что Улыбка Солнца не видит ее, потому что она не знала, что ей сказать или сделать.
Ей бы хотелось, чтобы все происшедшее было бы сном. Она так верила Лису и почему-то думала, что Улыбка Солнца будет совершенно другой.
«Но, — решила Мэдди, — вероятно, ей не надо отказываться от мечты. Кто может сказать, что таит будущее?»