— Благодарю, добрая сестра! — Крикнул он, улыбнувшись во все зубы.
Аделаида в ответ промолчала. Она не упустила шанс рассмотреть его внимательнее. Лицо и руки были покрыты густой сетью мелких порезов и царапин. Девушка подумала, что он явно пережил какое-то приключение или его просто потрепала жизнь. В прочем, он был достаточно милым. Аделаида вернулась на место. И, конечно, не обошлось без вопроса Адама.
— Нравится, как они играют? — спросил Адам, подперев подбородок рукой и смотря на Аделаиду.
— Да, а тебе?
— Я не вслушиваюсь, мне всё равно, как и остальным, впрочем, — ответил мужчина, сделав глоток вина.
— Вот как… Поэтому они так мало зарабатывают? Ну, ротому что они никому неинтересны?
— Отчасти верно. Большинство людей слишком жадны и алчны. А музыкантам много не надо. Достаточно просто слушать, понимаешь? — мужчина опять приложился к стакану.
— Да, конечно.
— Расскажи мне, чем ты занимаешься, — Адам решил сменить тему.
— Я художница-самоучка. А почему тебя интересует именно это? — Спросила Аделаида.
— Да так, — уклончиво ответил мужчина, — интерес, только и всего. У нас во дворце как раз не хватает хорошего художника. Может быть, я смогу тебя зарекомендовать. Не хочешь попробовать?
— Я? — Удивилась Аделаида, — Н-нет. Я не думаю, что у меня это получится. Да и с чего бы тебе предлагать такое первой встречной?
— Сейчас это особо острая необходимость, — мужчина посмотрел той в глаза, что-то выискивая в них, — можешь показать свои работы?
— У меня с собой только одна, и она не закончена, остальные остались дома, — девушка почувствовала, что покраснела до кончиков ушей.
— Ужасно интересно глянуть.
— Да, конечно. Пойдём.
Они вышли к повозке, в которой приехала девушка. Адам с какой-то брезгливостью окинул взглядом повозку и отошёл назад, посмотрев на Аделаиду. Она тоже посмотрела на него, но резко отвела взгляд, нырнула в повозку и, взяв лежащий внизу холст с почти законченной картиной, прижала её к себе и вылезла с повозки. Поправив подол платья, она протянула картину мужчине и, в ожидании того, что тот скажет, её сердце забилось в ускоренном темпе. Она боялась отрицательной реакции.
— Ну…? — Она оборвала себя на полуслове, когда Адам вновь посмотрел на неё своими блестящими от восторга глазами.
— Поздравляю, — он легонько улыбнулся, — у тебя есть все шансы.
Аделаида ахнула и отступила назад.
— С-серьёзно? Подожди, я не готова… Слишком внезапно, — она растерянно посмотрела на того и заморгала, — и не уверена в том, что смогу.
— Почему? — расстроено спросил Адам, — Организовать приём это совсем не сложно. Наш король благосклонен к художникам и во дворце они особенно хорошо почитаются. Гарантируется крыша над головой, хорошее питание, соответствующие награды и поощрения, а так же всё прочее в текстовом виде. Бояться нечего, Аделаида. Вопрос в том, готова ли ты воспользоваться этим шансом или отдашь его кому-нибудь другому.
— Если я и мои картины понравимся королю, то, возможно, буду работать во дворце, а если не понравлюсь? — Аделаида резко побледнела от страха.
— Не думай, что тебя лишат головы. Король не казнит женщин. Если ему не понравится, тебя просто отошлют обратно домой, только и всего. Не выдумывай самые худшие исходы, это может сработать против тебя, — после этих слов он протянул картину девушке обратно.
Перспектива выглядела многообещающей. Аделаида переняла картину в свои руки, сжимая её. Что ж, если так, надо это обдумать. Для начала она поинтересовалась, как обращаться с королём, как состоится приём и как нужно себя вести. Такая ситуация обсуждалась во всех подробностях. Затем они договорились встретиться через два дня. Так и прошёл вечер за бокалом дорогого вина, которым Адам угостил её. Аделаида, совершенно уставшая и гордая за себя, отправилась домой. Теперь у неё появилась возможность сделать следующий шаг. Он казался ей уж слишком смелым, но она знала, что стоит рискнуть. Стоило. Однако одно смущало её — она часто допускала ошибки в рисовании портретов. Это происходило из-за недостатка практики. Ей не хватало твёрдости и точности в кистях. Она постоянно перебарщивала, и всё выходило немного угловато и грубо. Это беспокоило Аделаиду. С одной стороны, если она собиралась играть в жизни короля большую роль, необходимо было совершенствоваться, а с другой — она вовсе не была уверена, что ей удастся осуществить задуманное.