— Интересно, когда позвонит Кейтлин? — Верити бросила взгляд на телефон, потом на часы. — Только десять часов. Она поздно ложится. Наверное, просматривает сейчас архивы.
— Верити, черт тебя дери, замолчи и слушай внимательно. Ты все не правильно поняла, — хрипло выдохнул Джонас. — Я не просил тебя об этом раньше только потому… потому, что… — «Ради Бога, придумай же что-нибудь, идиот несчастный». Но как объяснить ей, что эта мысль ему и в голову не приходила до сегодняшнего дня? Все было так спокойно и удобно. Такая жизнь вполне его устраивала. — Потому что в этом не было нужды. То есть можно было и подождать. Все шло своим чередом, мы потихоньку привыкали друг к другу. Наши отношения становились все прочнее. Да, все это время мы укрепляли наши отношения.
— «Отношения», Джонас?
Жаль, что он никогда не читал популярных брошюрок по психологии отношений. Вся беда в том, что ими интересуются только женщины, и потому только они владеют терминологией и правильно употребляют нужные слова; только женщины могут выбраться из такого словесного тупика. А мужчины в подобной ситуации бессильны и беспомощны.
— Я бы и так на тебе женился. Я уже подумывал об этом. Ребенок только ускорил событие, вот и все. Верити насмешливо улыбнулась:
— Успокойся, Джонас. Не стоит извиняться. Меня тронуло твое благородство, но уверяю тебя, заводить семью нам вовсе не обязательно. Я не вижу достаточно веских причин для такого ответственного шага.
— Черт возьми, я не ищу оправданий, и это не просто жест с моей стороны! Ты хочешь, чтобы я просил прощения? Хорошо, прости меня за то, что не сделал тебе предложения раньше. Я допустил оплошность, это моя вина.
— Перестань извиняться. Незачем. И мне не нравится, что ты называешь то, что случилось, оплошностью. — На мгновение она потеряла самообладание. В глубине ее глаз разгорелся опасный огонек раздражения, но она тут же взяла себя в руки. — До сих пор ты был честен со мной, Джонас, и не стоит портить создавшегося впечатления. Повторяю, мне чрезвычайно приятно услышать от тебя предложение руки и сердца, но это лишнее. Нам незачем менять статус наших отношений, раз уж мы не сделали этого за последние несколько месяцев.
— А как же твой отец? Думаешь, Эмерсону это понравится? — Джонас понимал, что хватается за соломинку.
Верити негромко рассмеялась:
— Ты хорошо знаешь моего отца. Не мне тебе объяснять, что если он до сих пор не пристрелил тебя, то вряд ли сделает это теперь. Ты ему нравишься, и он наверняка обрадуется, узнав, что у него будет внук. Но Эмерсон всегда внушал мне, что я сама должна выбирать судьбу. Если он станет тебя упрекать, скажи ему, что сделал мне предложение. Когда он узнает, что я отказала, он от тебя отстанет. Он прекрасно знает меня.
— Я тебя тоже знаю. Верити, и знаю достаточно хорошо, чтобы сказать, что ты совершаешь ошибку. Замужем тебе было бы гораздо спокойнее, ты была бы счастлива, уж поверь мне.
— Мы с тобой связаны прочными узами, Джонас, но и только. Вряд ли ты вправе утверждать, что хорошо знаешь меня и потому поступаешь так из лучших побуждений. А теперь, с твоего позволения, я пойду в ванную. — Она подхватила трость и выскользнула из постели.
— Возможно, ты тоже меня не понимаешь, — выпалил он, вконец расстроившись. — Возможно, леди, ваши предположения еще ошибочнее, чем мои.
Она не ответила и сунула ноги в шлепанцы.
Джонас задумчиво смотрел на нее, сжимая кулаки. Несколько минут назад все казалось ему таким простым и понятным! Они с Верити живут вместе, любят друг друга. Она ждет от него ребенка. Значит, им пора пожениться. Все логично — проще не придумаешь.
Ему и в голову не приходило, что она может отклонить его предложение. «И жаль, что не приходило», — сердито подумал он, глядя, как она, прихрамывая, направляется к двери. Она же ужасно упряма, непредсказуема и независима. Он не раз обращал внимание Эмерсона на эти жуткие качества, которые тот привил своей дочери.
Но на этот раз Джонас задел ее гордость и не знал теперь, что и делать. Ясно лишь одно: рыжая смутьянка слишком горда, чтобы выйти за него замуж только ради ребенка.
Ей нужно было, чтобы он сделал предложение по всем правилам, а не в связи с определенными обстоятельствами.
Но ведь он хотел жениться на ней не только поэтому! И ему все равно, поняла она или нет.
«Ну почему, черт побери, я не сделал этого раньше?»— подумал Джонас, проклиная самого себя и все на свете. Ответ лежал на поверхности: все, что давала ему любовь Верити, он принимал как должное. У него не возникало желания узаконить их отношения, поскольку жилось и так замечательно. Пока Верити не стала отдаляться, он полагал, что счастлива и она.
Теперь Джонасу оставалось только гадать, простит ли она его когда-нибудь.
Верити уже взялась за ручку двери, как вдруг зазвонил телефон. Она обернулась.
Джонас схватил трубку:
— Куаррел слушает.
— Я не вовремя? — вежливо осведомилась Кейтлин Эванджер. — Ты чем-то огорчен, я перезвоню.
Джонас схватил бумагу и ручку и встретился глазами с Верити.
— Нет, все в порядке. Что тебе удалось найти?
— Мы с Тави отыскали в картотеке архива только одно из тех имен, что ты продиктовал, — сказала Кейтлин. — Это Престон Ярвуд.
Глава 10
Верити прошлась по комнате. По сосредоточенному лицу Джонаса она догадалась, что Кейтлин кого-то отыскала. Перегнувшись через кровать, девушка увидела, как Джонас выводит на листке имя Престона Ярвуда.
— Значит, Ярвуд? — деловито проговорил Джонас. — А как давно? Кто проводил обследование? Что за тесты? Ты уверена? Тестировали по полной программе или выборочно? Хорошо, хорошо, говори.
Джонас замолчал, и Верити услышала, как Кейтлин защебетала в трубке, но слов разобрать она не могла. Прошло несколько минут, прежде чем Джонас повесил трубку, коротко обронив напоследок: «Спасибо».
Верити выжидающе подняла глаза:
— Ну что?
Джонас присел на край кровати и что-то быстро дописал на листке.
— Они нашли в старых списках архива только Ярвуда. Он проходил тесты в лаборатории в одно время со мной, хотя я ни разу с ним не сталкивался.
— У Ярвуда и правда есть дар ясновидения? — удивленно спросила Верити.
Джонас покачал головой:
— Нет. Но он убежден в обратном и время от времени требует, чтобы его протестировали на наличие этой самой эзотерической энергии. Кейтлин сообщила, что сотрудники лаборатории отказались тестировать его в дальнейшем, сколько бы он ни заплатил. Ярвуд же утверждает, что результаты тестов ошибочны, и твердо верит в собственную одаренность и исключительность.
— Как и все так называемые экстрасенсы. — задумчиво промолвила Верити. — Несколько совпадений, парочка вещих снов, которые можно интерпретировать как угодно, и — хоп! — они уже считают себя ясновидцами.
— Ярвуд относится к той же категории, если верить документам, которые разыскала Кейтлин. У него бывали кое-какие удачные догадки, хорошо развита интуиция; он достаточно умен, чтобы собрать все факты воедино и вывести заключение. Окружающим остается только гадать, как ему это удалось. Но его самый выдающийся талант — способность убедить всех и каждого в своей исключительности. Правда, приборы в Винсент-колледже не одурачить. Ярвуд — ловкий прохвост, но вовсе не эктрасенс. Впрочем, дело не в этом.
— А в чем же?
Джонас оторвался от исписанного листка, задумчиво посмотрел в пространство.
— Кейтлин говорила про один из отчетов. Там упоминается о том, что Ярвуд опасен при определенных обстоятельствах.
— Опасен? Никогда бы не поверила. По нему не скажешь.
— К тестированию в Винсенте привлекались и психологи, — заметил Джонас. — Я многих помню.
Они всегда искали отклонения в психике тестируемых, пытаясь объяснить таким образом их необычные способности. У них была теория, что положительный результат тестов на экстрасенсорику есть непременное свидетельство ненормальности тестируемого. И я был живое тому подтверждение.