Риёку внимательно наблюдал за девушкой. Его глаза скользили по лицу фазанки, словно ощупывая. Брелина поежилась, ей отчего-то сделалось ужасно неловко - то ли от воспоминания о жене принца, то ли от огонька, который зажегся в его собственном взоре. Было что-то в облике четвертого принца, что вызывало в сознании Велисии некое несоответствие. Он был одет в строгое формальное мужское платье с вышитым на груди золотым гербом императорской семьи. Его темные волосы были убраны на затылке в тугой жгут, заколотый шпилькой: прическа, которую носили все женатые драконы. Но его лицо было по-юношески свежим, отчего трудно было воспринимать его как взрослого мужчину. Это лицо... на нем всегда была улыбка, усмешка или хитрая ухмылка. Брелина никогда не видела на этом лице выражения злости, печали, растерянности или удивления. От этого становилось не по себе. Зачем он позвал ее сюда сегодня?
– Я нахожу вас весьма любопытной особой, Велисия, – мягко проговорил он, его низкий голос смешался с негромким звуком переливающейся воды.
– Отчего же? – брелина напряглась.
– Что вы думаете о моей родне? О матери и сестре, о Хару? – спросил Риёку, не отрывая от брелины испытующего взгляда.
– Я очень рада, что мне предстоит стать частью вашей семьи, ко мне здесь все относятся с теплотой и пониманием, – осторожно ответила девушка.
Риёку улыбнулся с легким смешком.
– О, вы очень высокого мнения о моих родственниках, к сожалению, не могу сказать того же о себе.
– Почему? – спросила брелина тише прежнего, у нее перехватило дыхание, и возникло желание убежать.
– Эта семья – змеиное гнездо. У меня четырнадцать братьев и десять сестер и каждый из них, не важно, показывает он это или нет, претендует на престол. Возможно, Хару не настолько глубоко в этом замешан, он все-таки лишь тринадцатый наследник, но я-то сполна ощутил всю силу этих уз, – голос Риёку стал холодным, как лесной ручей, но на лице все еще была улыбка. – Вы, должно быть, счастливы, что выходите замуж за такую незначительную фигуру, как мой брат. Сможете в спокойствии дожить до старости.
Велисии стало крайне неприятно от слов мужчины. Она всегда думала, что Хару в хороших отношениях со старшим братом. Почему Риёку говорит о нем в такой уничижительной манере?
– Я вас расстроил? Прошу прощения, – принц изобразил на лице раскаяние. – Я лишь хочу быть уверен, что вы знаете о существовании других возможностей… если по какой-то причине вас перестанет устраивать ваше положение. К сожалению, мне пора, надеюсь на скорую встречу, Велисия, – мужчина откланялся и удалился прежде, чем девушка смогла что-либо ответить.
Брелина долго бесцельно слонялась по саду, не чувствуя желания возвращаться во дворец. Ей хотелось немного побыть наедине со своими мыслями. Здесь, среди грушевых деревьев никто не увидит ее, никто не будет оценивать ее выражение лица или насколько благородная у нее осанка. Никто не скажет, что она недостаточно ценит оказанную ей честь расположиться в резиденции императорских детей. Ей казалось, она могла не замечать едких высказываний второй жены, но это был лишь самообман. Фазанка могла заставить себя поверить в то, что мнение матери Хару для нее ничего не значит, но в такие моменты, как сейчас, ей обязательно вспоминалось что-нибудь гадкое. Зачем Дару искал ее учитель боевых искусств? Неужто увезет ее куда-нибудь для тренировок? Если принцесса уедет, в этом месте станет на одно приветливое лицо меньше.
День разгорался все ярче, проливая на верхушки деревьев желтый свет тепла и жизни. Брелина увидела вдалеке еще один фонтан. В самом деле, сколько же их тут? Этот был украшен небольшой статуей птицы с раскрытыми крыльями. Солнечные лучи искрились в потоках воды, льющихся из отверстий по бокам постамента. Из-за этих переливающихся струй Велисия не сразу заметила, что на белом каменном бортике кто-то сидит. Она лишь увидела какое-то движение. Заинтересованная фазанка подошла ближе.
Тихий вздох сорвался с губ брелины. Перед ее взором возникла птица, почти такая же как на фонтане. В холке она была чуть ниже половины человеческого роста. Длинные сильные ноги переходили в худое, изящное тело и длинную шею. На голове у птицы был хохолок. Хвост кончался длинными перьями, золотистые, они буквально светились в лучах солнца. Никогда еще брелина не видела ничего красивее. Сперва она подумала, что птица не настоящая, что это статуя, но вот та подняла крыло, чтобы почистить перья. Девушка продолжала восхищенно смотреть. Раньше она не видела таких птиц ни в этих краях, ни у себя на родине. Ей думалось, такие водятся лишь в южных землях.