– Велисия.
Юноша вдруг крепко обнял брелину. Девушка вновь ощутила знакомый пряный, морской аромат, только теперь он был не таким сильным. Умин отстранился, но его руки все еще лежали у брелины на плечах, и заглянул в лицо.
– Ты такая миленькая! Я хотел тебя обнять еще, когда мы встретились в первый ра...ай! – юноша отдернул руку, по которой нехило шлепнул Рейдок.
– Ты что себе позволяешь, наглец! – возмущенно проскрипел вороненок.
– Да угомонитесь вы оба! Если вас обнаружат, мне конец! – прошипела брелина.
Троица испуганно покосилась на двери покоев. Кажется, в коридоре послышались чьи-то шаги.
– Уходите! Быстро! – затараторила брелина, выпихивая птице-мальчишек на балкон. Девушка ожесточенно замахала руками, призывая нерадивых приятелей удалиться в туман. Наконец, они оба обернулись птицами и улетели. В тот же момент раздался негромкий стук.
– Войдите, – настороженно позвала Велисия.
Из-за массивных резных дверей просунулась голова Дары, и брелина облегченно выдохнула.
– Найдется минутка? У меня важный разговор, – неожиданно застенчиво произнесла принцесса и опустила взгляд в совсем не свойственной ей манере.
– Разумеется, – брелина подошла к девушке и за руку провела ее вглубь покоев.
С минуту принцесса тушевалась и теребила пояс своего тренировочного одеяния, смотрела то в пол, то на Велисию, как бы все еще раздумывая, стоит ли затевать этот разговор.
– Лиса, – позвала она наконец девушку на драконий манер, – кажется, я…скоро выхожу замуж.
– О! Так неожиданно! За кого? – тут же спросила брелина, но осеклась, заметив, как изменилось выражение лица принцессы.
Дара вся осунулась, взгляд ее глаз сделался колким.
– Отношения с северными байту обострились, и отец решил выдать меня за их князя, дабы таким образом уладить конфликт. Если подумать, то это вполне очевидно. Я даже удивлена, что он не принял подобного решения раньше. Мне, можно сказать, повезло. Всех моих сестер выдали замуж, когда им было не больше шестнадцати, а одну отправили послушницей в верховный монастырь южных кете, когда ей было всего восемь, больше мы ее не видели.
Лицо Велисии озарилось пониманием. Конечно, в этом не было ничего неожиданного. Сперва брелина было подумала, что у подруги появился ухажер, о котором она не знала, но та ведь была принцессой. Дара была дочерью императора, фактически обладающая правом наследования трона, но при таком количестве братьев очередь до нее вряд ли когда-либо дойдет. Дочери всегда были инструментом для установления связей и улаживания конфликтов. Как и сама брелина…нет! Фазанка отринула от себя эти мысли. В ее случае все было совсем по-другому! Велисия и ее суженый с детства знали, что в знак союза двух держав их отцы обещали сочетать своих детей браком. Велисия знала Хару многие годы, он был ее близким другом. Брелину не отправляли кому-то подобно подношению.
– Когда состоится свадьба?
– Отправлюсь сразу после окончания состязаний, – Дара пристально поглядела брелине в глаза, словно хотела добавить что-то еще, но колебалась.
– У тебя случайно нет человека, который тебе нравится? – вдруг выпалила Велисия, всплеснув руками, обрадованная собственной догадливости.
Принцесса ошеломленно округлила глаза.
– Откуда ты знаешь?!
Велисия лишь покачала головой и улыбнулась.
– Кто он?
Дара кашлянула и смущенно отвела глаза. Похоже, она действительно испытывала к кому-то сильные чувства.
– Он чиновник во дворце, третий цензор Его Величества. Самый молодой мужчина, который когда-либо занимал этот пост! Ему всего двадцать шесть! А государственный экзамен он сдал, когда ему было одиннадцать!
– М-м, похоже, он гений! Красив? – заинтересованно спросила брелина.
Дара улыбнулась и кивнула.
– А он что? Ты ему нравишься? – нетерпеливо допытывалась Велисия.
– Я так не думаю…– принцесса вновь теребила пояс, опустив взгляд в пол, – впервые, я встретила его, когда мне было десять. Тогда он еще был мелким чиновником в судебном ведомстве – разбирал незначительные происшествия, мелкие доносы, кражи, драки. Однажды, я увидела его в городе. Мы с Хару прогуливались по рынку, и там разразился скандал. Какая-то малышка, девчонка лет пяти, оборванная, грязная, украла серебряный гребень у торговца. Тот это заметил, девочку в охапку и давай горланить на всю округу, спрашивать, где ее родители, безродная она что ли и все в том же духе. На крики целая толпа сбежалась. И многие стали говорить торговцу, чтоб он девчонку отпустил, совсем же кроха, но тот, как взбесился, вцепился в бедняжку и вопит: «Где ее отец? Наплодили воров. Позовите городовых!». Тут из толпы вышел молодой юноша, на вид лет шестнадцати не больше, но в одежде ученого, все перед ним так и расступились. Он подошел к малышке, а она, бедная, плачет, слезы по чумазым щекам размазывает. Он взял ее на руки и говорит торговцу: «Простите мою дочь, она думала, что я заплачу за гребень, но я на минуту отлучился». И протягивает ему деньги. Торговец давай кланяться ему, извиняться. Молодой ученый его слушать не стал, гребень девочке надел и ушел. А я за ним проследила. Не успел он отойти от торговца, как появилась мать девочки. Долго кланялась и благодарила юношу. А он купил им по сладкому пирожку и ушел. После этого я еще долго вспоминала тот случай, а через несколько недель увидела того юношу во дворце. Потом мы еще часто виделись, он был учеником моего наставника и иногда занимался со мной вместо него. Но не думаю, что у него могут быть ко мне какие-то чувства…