Фазанка огляделась вокруг: пред ее взором была идеальная картина гармонии и спокойствия. Залитая солнцем водная гладь, расходящаяся мелкой рябью от ритмичных движений весел, камыши и ивы, едва заметно колышущиеся на слабом ветру, гудение стрекоз. Велисия вспомнила один день, далекий-далекий, из своего раннего детства. Ей, должно быть, было не больше пяти лет. Они с Леегом гостили у их покойной тетушки, матери Анджина. То утро навсегда впечаталось в память юной брелины. Тогда единственный раз в жизни Леег взял ее с собой покататься на лодке. Обычно он и Анджин ходили к озеру без брелины, так как считалось опасным брать девочку с собой, ведь она была еще слишком мала. Мальчишки и сами были недостаточно взрослыми, чтобы позаботиться о себе, и гуляли у водоема без присмотра исключительно из-за безалаберности родительницы койота. В тот день брат разбудил фазанку раным-рано, едва рассвело. Втроем маленькие искатели приключений вприпрыжку сбежали со склона крутого холма, где стояло фамильное поместье, к воде, на которой еще играли бледно розовые блики только что проснувшегося дня. Фазанка еле поспевала за мальчишками, но чуть ли не задыхалась от восторга. Наконец-то ее позвали играть! У длинного узкого пирса было привязано две узкие лодочки с изящно загнутыми вверх носами.
Койот сел в одну лодку, Леег с сестрой в другую. Мальчишки гоняли вдоль и поперек озера наперегонки, сталкивали лодки друг с другом, сражались на веслах как на мечах. Фазанка смеялась так заливисто, что переполошила всех уток, мирно добывающих себе завтрак неподалеку. Леег напоминал сестре крепче держаться за борта, но в пылу игры забылся, лодка накренилась слишком сильно и брелина упала в воду. Плавать малышка еще не умела. Перепуганный брелин тут же кинулся спасать сестру и смог вытащить ее, не успела она пробыть в воде и минуту, но конечно же девочка сильно испугалась. С горем пополам брелин и койот дотащили наглотавшуюся воды, зареванную фазанку до дома, где, разумеется, щедро получили ремня за свою выходку. До конца их пребывания в поместье детям разрешали играть только в саду, между кустами розы и шиповника. Однако, даже несмотря на сей инцидент, тот день был самым счастливым совместным воспоминанием брелины с братом. С грустью Велисия подумала - ведь то лето было для Анджина последним, что он провел в родном доме, до того, как его матушка умерла, и отец фазанки забрал мальчика к себе.
– Ты часто катаешься на лодке? – спросила брелина Умина. Тот отпустил весла и откинувшись спиной на корму глядел на фазанку с ленивым прищуром, как кот, разморенный на солнце.
– Катался раньше, – мелодично отозвался он. – Эта лодка принадлежала моему другу. Я знал, что он спрятал ее где-то здесь, но не ожидал, что мы так быстро ее найдем.
– Твой друг живет здесь?
– Жил когда-то, во-о-о-н там, – Умин указал на одиноко стоящий на берегу маленький домик. – Он умер пару лет назад.
– Ох, прости!
– Ничего, – ответил паренек, трогая воду кончиками пальцев. – Он был стар и сильно болел.
– Ты давно в Белой Империи? – постаралась как можно менее навязчиво спросить фазанка.
– Около четырех лет, старик приютил меня. До этого я жил в А-Тэ со своей теткой, пока та не умерла. Потом прилетел сюда.
– Вот так просто прилетел? Один? – изумилась девушка.
– Ага, – кивнул Умин, – я будто почувствовал, что нужно лететь сюда.
– А твои родители?
– Никогда их не видел.
– Извини, я так бестактна, – начала сокрушаться брелина.
Умин выпрямился и наклонился ближе к фазанке, заглядывая в глаза.
– Ты очень добрая.
Велисия слегка оторопела, удивленная неожиданному заявлению.
– Не знаю...просто я не люблю, когда с хорошими людьми случаются плохие вещи, – вымолвила брелина, отводя взгляд в сторону.
– Ты ведь принцесса, да? – спросил Умин почти удрученно.
– Как ты узнал?!
– Она принцесса, но обращается с тобой как с равной, – кивнул паренек в сторону Дары.
Брелина обернулась, чтобы посмотреть на подругу. Та сидела на берегу и что-то оживленно рассказывала своему хранителю. Далеко не все в империи считали Велисию равной принцессе, но тут паренек попал в точку: Дара ее таковой считала.