Хару закончил свой вечерний туалет и собирался лечь, когда его внимание привлек блеск маленького круглого предмета на полу. Дракон поднял его и поднес к пламени свечи. Брелина ахнула, вспоминая, что злосчастная монетка укатилась, когда с нее снимали пояс. Велисия подскочила к мужу, в попытке остановить неизбежное, но тот уже тихонько посмеивался, явно успев оценить труд мастеров, отчеканивших сей порочный шедевр.
– Чего еще можно было ожидать от любимицы Риёку, – сказал Хару сквозь смех. Брелина застыла в шаге от дракона, готовая от смущения провалиться сквозь землю. Только тогда тринадцатый принц заметил возле себя супругу. Веселое настроение дракона стремительно исчезло, стоило ему заметить нервное напряжение, в котором находилась фазанка. Хару выкинул монету в дальний угол и приблизился к брелине. – Идем, – мягко позвал он, беря в свою ладонь ее маленькую ручку. Фазанка дрожала.
Дракон усадил девушку на просторное ложе, сам сел рядом и внимательно осмотрел жену с головы до ног. Девушка даже взглянуть на него не смела, ее руки нервно сжимали тонкую ткань ночной рубашки.
– Вели, – осторожно начал принц, – я не собираюсь делать с тобой ничего, чего ты не захочешь, понимаешь?
Велисия подняла голову и взглянула на мужа с недоверием.
– Я не буду тебя неволить, не стану принуждать к тому, что тебе неприятно. Быть может, для тебя это будет новостью, но ты очень дорога мне, и я уважаю твои чувства, – твердо сказал Хару, выражение его лица было таким, словно он испытывал боль.
– Хару, я... прости! Я правда хочу быть тебе хорошей женой, – пролепетала Велисия.
– Я люблю тебя, – произнес принц, – и знаю, что ты не испытываешь ко мне того же, – без упрека, как простую истину, озвучил дракон. – Возможно, я был слишком холоден с тобой...
– Нет, Хару, это не так, я люблю тебя! – возмутилась брелина. Конечно, она любила его, он был одним из самых близких и дорогих для нее людей. Это в его чувствах она всегда сомневалась. Тринадцатый принц согласно кивнул.
– Я знаю, но...это не то, Вели, – фазанка впервые видела, чтобы Хару испытывал трудности с выражением своих мыслей. Лицо дракона вдруг преобразилось, глаза неистово пылали. – Я не хочу, чтоб ты любила меня так! – произнес он с чувством. – Я хочу, чтобы ты любила меня больше, чем любишь волка.
Велисия испуганно вздохнула. Дракон не остановился.
– Я хочу, чтобы ты полюбила меня так сильно, что это чувство сжигало бы тебя изнутри. Чтобы это чувство могло совершить невозможное, чтобы оно шло даже поперек здравому смыслу… – голос дракона наполнился какой-то нечеловеческой болью, будто в его словах был скрытый смысл. Он сделал глубокий вдох и продолжил чуть спокойнее, – До тех пор я не трону тебя.
С этим дракон поднялся на ноги, но брелина вцепилась в края его рубашки обеими руками.
– Не уходи! – фазанка плакала. Хару изумленно замер. Велисия и сама не понимала своей реакции. Она чувствовала себя так, будто это он сейчас отверг ее чувства, а не наоборот. Мысли путались, она не знала, что с ней происходит. Только в одном девушка была уверена – она не хотела отпускать дракона. Тринадцатый принц почувствовал, как изменилось состояние брелины, насколько другой за миг стала атмосфера между ними. Выражение ее глаз, приоткрытый рот, жар ее рук и часто вздымающаяся грудь. Язык ее тела совершенно изменился. Дракон мысленно запрещал себе даже думать в эту ночь о фазанке в таком ключе, боясь напугать ее, но имея прошлый опыт, он не мог не заметить знаков, что подавало ему ее юное тело.
Хару нежно стер с горячих щек девушки дорожки слез, она не отпрянула от него, не увернулась от его руки. Он сел рядом с ней, ближе, чем раньше, их бедра соприкоснулись. Она все еще судорожно сжимала его одежды, ее взгляд бродил по его лицу. Дракон приподнял кончиками пальцев ее подбородок и прильнул ртом к ее пухлым губам. Девушка вздрогнула, неумело отвечая на ласку. Принц погладил брелину по плечам, спине, по ногам, прикрытым невесомой материей. Фазанка взволнованно выдохнула. Дракон прикоснулся губами к ее шее. Тело брелины трепетало от каждого его движения. Принц мягко увлек жену на кровать.