- Ты уверен, да?
- Да, - ответил он, хотя мысль об этом породила тяжесть в его груди, словно он проглотил камень.
Она вздохнула и провела рукой по его щеке, по шее и задержалась в углубление внизу горла. Ее палец нажал на пульс, и биение его крови усилилось.
Он не смог сдержаться и, наклонившись, впился поцелуем в ее рот. Тяжело дыша, он чувствовал, что должен взять ее, испытывая острую необходимость соединиться с ней любым способом - руками, дыханием, ртом, ладонями. Он раздвинул ей бедра своей ногой, ее ладонь легла ему на грудь, словно собираясь оттолкнуть его, но потом судорожно сжалась, захватив рубашку вместе с кожей. Ее пальцы глубоко впились в мускулы его груди, и они тесно прижались друг к другу, задыхаясь, открыв рты и больно стукнувшись зубами.
- Я не … мы не …
Он на мгновение отстранился, пытаясь найти слова. Но ее рука скользнула под его килт, обхватив его горячую плоть уверенной прохладной ладонью, и он потерял дар речи.
- Еще раз прежде, чем уйдем, - сказала она, и ее дыхание окутало его теплым паром. - Как в старые добрые времена.
Она опустилась на колени на влажные желтые листья и потянула его за собой вниз.
Снова полил дождь, и ее волосы намокли. Ее глаза были закрыты, лицо было повернуто к небу, и капли дождя скатывались по нему, словно слезы. Она не знала смеяться ей или плакать.
Роджер полулежал на ней, его теплый вес дарил ей утешение и комфорт, а его килт, закрывающий их переплетенные ноги, защищал от дождя. Она обхватила руками его голову и погладила его волосы, гладкие и влажные, как черный мех тюленя.
Потом он шевельнулся со стоном, словно раненый медведь, и слез с нее. Холодный ветер ударил по ее обнаженному телу, влажному и теплому в местах, где они соприкасались.
- Извини, - пробормотал он. - Боже, мне жаль. Мне не стоило этого делать.
Она слегка приоткрыла один глаз и увидела, как он поднялся на колени, покачнулся и нагнулся, чтобы привести ее задранную юбку в благопристойный вид. Он потерял свой галстук, и порез под его челюстью снова отрылся. Она порвала его рубашку, его жилет был распахнут, половина пуговиц на нем отсутствовала. Он был весь в крови и грязи, и опавшие листья и кусочки желудей запутались в его растрепанных темных волосах.
- Все в порядке, - сказала она и села. Вид у нее был не лучше, ее груди были полны молока, и огромные влажные пятна проступили на лифе платья. Роджер увидел их и, подобрав плащ, нежно обернул его вокруг ее плеч.
- Извини, - повторил он и потянулся убрать волосы с ее лица, его рука была холодной на ее теплой щеке.
- Все хорошо, - сказала она, пытаясь собрать разлетевшиеся обломки своего “я”, которые ускользали от нее, словно капельки ртути. - Прошло только полгода, и я все еще кормлю Джемми грудью. А это значит … то есть я думаю, что сейчас безопасно.
Но как долго еще? задалась она вопросом. Небольшие толчки желания, смешанные со страхом, все еще сотрясали ее тело.
Она должна прикоснуться к нему. Подняв уголок плаща, она прижала его к ране. Воздержание? Когда прикосновение к нему, его запах, воспоминание о последних нескольких минутах рождали в ней желание уронить его на землю и повторить все сначала? Когда нежность к нему нахлынула на нее, словно молоко, прилившее к ее грудям?
От неудовлетворенного желания они болели, и она чувствовала, как струйки молока щекотали ее ребра под платьем. Она коснулась одной груди рукой, тяжелой и полной, ее гарантии на некоторое время.
Роджер убрал ее руку, дотронувшись до пореза.
- Все в порядке, - сказал он. - Кровь уже не идет.
Он имел странное выражение - или выражения. Обычно его лицо было спокойно уверенным, даже немного суровым. Теперь его черты постоянно менялись, выражая то глубокое удовлетворение, то такую же глубокую тревогу.
- В чем дело, Роджер?
Он кинул на нее быстрый взгляд, потом отвел глаза и немного покраснел.
- О, - сказал он. - Ну. Просто мы … э … фактически в настоящее время мы не женаты.
- Конечно, нет. Свадьба будет только вечером, - она поглядела на Роджера, и смех поднялся из ее желудка, как пузырьки газа. - О, дорогой, - сказала она, сопротивляясь желанию захихикать. - Мистер МакКензи, у тебя такой вид, словно кто-то использовал тебя в лесу.
- Очень забавно, миссис Мак, - сказал он, оглядывая свой потрепанный вид. - Ты тоже побывала в хорошей драчке, если судить по твоему виду. Но я имел виду другое, мы были женаты по шотландского обычаю уже год. Но он прошел, так что формально до сегодняшнего вечера мы не женаты.
Она, прищурившись, посмотрела на него и убрала дождь с глаз тыльной стороной ладони, поддавшись желанию рассмеяться.
- Боже, ты думаешь, это имеет значение?
Он неохотно усмехнулся в ответ.
- Нет. Просто я сын священника, и какой-то шотландский кальвинист внутри меня шепчет, что обращаться таким образом с женщиной, не являющейся моей женой, грешно.
- Ха, - произнесла она и обхватила колени руками. Наклонившись вбок, она тихонько подтолкнула Роджера.
- Старый шотландский кальвинист. Действительно?
Он не глядел на нее, опустив глаза в землю. Капельки дождя блестели на его ясно очерченных черных бровях и длинных ресницах, серебря кожу на его скулах. Он глубоко вдохнул и медленно длинно выдохнул.
- Я не могу сказать, что твои опасения не имеют причины, - сказал он тихо. - Я не понимал, я вообще не думал до сегодняшнего дня о том, как опасен брак для женщины.
Он взглянул на нее и улыбнулся, хотя выражение беспокойства оставалось в его зеленых глазах.
- Я хочу тебя, Бри, больше, чем могу выразить. Просто я подумал, что как бы прекрасно не было произошедшее сейчас, я могу подвергнуть твою жизнь риску, если продолжу заниматься с тобой любовью. Но проклятие, если бы я хотел прекратить это!
Маленькие струйки страха слились в холодную змею, которая скользнула по ее позвоночнику и свернулась глубоко в ее животе, обвив кольцами матку. Она знала, чего он хотел, и это было не только то, чем они сейчас занимались, как бы приятно оно не было. И понимая, чего он хочет - и почему - как она может отказать ему?
- Да, - она также глубоко вдохнула воздух и выпустила его белым облачком. - Ну что ж, я думаю, сейчас поздно волноваться об этом, - она взглянула на него и коснулась его руки. - Я хочу тебя, Роджер.
Она притянула его голову и поцеловала в губы, получая утешение в силе его рук, обвившихся вокруг нее, теплоте его тела рядом с собой.
- О, Боже, Бри, - пробормотал он ей в волосы. - Я хочу сказать тебе, что всегда буду защищать тебя, тебя и Джемми от любой опасности. И мне невыносимо думать, что именно я могу стать угрозой для тебя, что я могу погубить тебя своей любовью.
Его сердце сильно и ровно билось рядом с ее ухом. Она почувствовала, что тепло вернулось в ее руки, обхватившие его спину, и проникло глубже в тело, растопляя некоторые из ледяных струек страха.
- Все в порядке, - сказала она, наконец, желая подарить ему утешение, которое он не мог дать ей. - Я уверена, все будет хорошо. У меня подходящие бедра, все так говорят. Я просто кубышка.
Она провела рукой по роскошной выпуклости своего бедра, и он улыбнулся, последовав своей рукой тем же путем.
- Ты знаешь, что сказал мне Ронни Синклер вчера вечером. Он смотрел, как ты наклонилась, чтобы подложить дрова в костер, вздохнул и сказал: “Ты знаешь, как выбирать девушку, МакКензи? Начни с задницы и поднимайся выше!” Ой!
Он отскочил, смеясь, когда она шутливо ударила его.
Потом он нагнулся и очень нежно поцеловал ее. Дождь все еще падал, барабаня по мертвым листьям, устилавшим землю сплошным слоем.
Ты хочешь ребенка, не так ли? - спросила она тихо. - О котором ты точно будешь знать, что он твой?
Он некоторое время не поднимал головы, но, наконец, взглянул на нее, позволив ей увидеть ответ на своем лице. Сильное желание, смешанное с волнением и тревогой.
- Я вовсе не … - начал он, но она остановила его, закрыв его рот рукой.