- Многое случилось тогда, - сказал он. - Я не помню всего.
Он резко нагнул голову и, подтолкнув большой палец под край письма, вскрыл его, разломав печать на фрагменты.
- Ваш муж - скромный человек, мистрис Фрейзер, - Хейес кивнул мне, подзывая щелчком пальцев своего помощника. - Он никогда не говорил вам, что он сделал в тот день?
- Много храбрости было проявлено на том поле, - пробормотал Джейми, склонив голову над письмом. - И довольно мало чего-нибудь иного.
Я не думала, что он читал письмо, его взгляд был устремлен мимо бумаги, словно он видел что-то за ее пределами.
- Да, - согласился Хейес. - Но стоило запомнить то, что человек спас вам жизнь, не так ли?
Джейми пораженно дернул головой. Я подошла и встала рядом с ним, положив руку на его плечо. Хейес взял рубашку у своего адъютанта и медленно натянул ее, улыбаясь с несколько странным и осторожным видом.
- Вы не помните, как ударили Марчисона по голове как раз в том момент, когда он собирался заколоть меня штыком? А потом вы подобрали меня и вынесли с поля к маленькому роднику? Там на траве лежал один из вождей, его люди обмывали ему голову водой, но я понял, что он был мертв, он лежал так неподвижно. Люди возле ручья могли позаботиться обо мне, они также хотели, чтобы вы остались, так как вы были ранены и истекали кровью. Но вы пожелали мне удачи во имя Святого Михаила и вернулись в битву.
Хейес уложил цепь, поправив серебряный месяц под подбородком. Без галстука его шея выглядела голой и беззащитной.
- Вы выглядели совершенно дико, выше лицо было залито кровью, а волосы развевались по ветру. Вы вложили меч в ножны, когда несли меня, но вытащили его обратно, как только отвернулись. Я не думал, что когда-нибудь встречусь с вами, потому что видел тогда человека, твердо решившего умереть …
Он покачал головой, его полуприкрытые глаза, казалось, видели не разумного сильного человека перед собой, не Фрейзера из Фрейзерс-риджа - но Красного Джейми, молодого воина, который вернулся в битву не из храбрости, а потому что хотел покончить с жизнью, которая стала ему в тягость оттого, что он потерял меня.
- Да? - тихо произнес Джейми. - Я … забыл.
Я чувствовала его напряжение под моей рукой, звенящее, как натянутая струна. Пульс стремительно бился в артерии за ухом. Были вещи, которые он забыл, но не это. Я тоже.
Хейес нагнул голову, когда адъютант завязал галстук вокруг шеи, потом выпрямился и кивнул мне.
- Благодарю вас, мэм. Это было великодушно с вашей стороны.
- Все в порядке, - сказала я пересохшим ртом. - Всегда пожалуйста.
Снова полил дождь. Холодные капли ударили мне в лицо и на руки, влага заблестела на сильных костях лица Джейми, задрожала каплями в его густых волосах и на длинных ресницах.
Хейес накинул сюртук и закрепил плед маленькой золотой брошью, которую отец дал ему перед Каллоденом.
- Значит Марчисон мертв, - сказал он, словно про себя. - Я слышал, - он мгновение возился с застежкой броши, - что их было два брата, одинаковых, как горошины в стручке.
- Было, - сказал Джейми. Он взглянула в лицо Хейеса, на котором отразился лишь легкий интерес.
- А-а. И вы знаете, который из них был там?
- Нет. Но в любом случае, они оба мертвы.
- А-а, - сказал Хейес снова. Он постоял мгновение, как бы в раздумье, потом поклонился Джейми, прижав шляпу к груди.
- Buidheachas dhut, Sheumais mac Brian.(3) И пусть Святой Михаил защитит тебя.
Потом он коротко поклонился мне и, надев шляпу на голову, молча ушел вместе с адъютантом.
Порыв ветра, сопровождаемый потоком холодного дождя, так похожего на ледяной апрельский дождь на Каллоденском поле, пронесся по поляне. Джейми внезапно задрожал сильной конвульсивной дрожью и смял письмо, которое все еще держал в руке.
- Как много ты помнишь? - спросила я, наблюдая за Хейесом, который осторожно пробирался по раскисшей земле.
- Почти ничего, - ответил он. Он встал и посмотрел вниз на меня, его глаза были такие же темные, как небо над нами. - И это все еще слишком много.
Он отдал мне смятое письмо. Дождь запятнал и размыл местами буквы, но оно все еще было читаемо. В отличие от прокламации, оно содержало только два предложения, но цветистая речь не ослабила его эффекта.
“Нью-Берн, 20 октября.
Полковнику Джеймсу Фрейзеру.
Принимая во внимание, что мир и порядок в нашей провинции в последнее время были нарушены, и множество жителей и их собственность пострадали от людей, называющих себя регуляторами, я в соответствии с решением королевского совета приказываю вам немедленно созвать так много мужчин, как вы посчитаете нужным, чтобы организовать из них отряд милиции, и срочно доложить мне о количестве добровольцев, готовых послужить королю и стране, а также о количестве надежных людей в вашем отряде, которых можно призвать в случае возникновения чрезвычайной ситуации и попыток дальнейшего насилия со стороны повстанцев. Ваше усердное и точное исполнение этих распоряжения будет оценено.
Ваш покорный слуга,
Уильям Трайон.”
Я аккуратно свернула закапанный дождем лист, заметив отстранено, что мои руки дрожат. Джейми забрал письмо и держал его между большим и указательным пальцами, словно это было что-то мерзкое, как на самом деле оно и было. Его рот криво дернулся, когда он встретил мой взгляд.
- Я надеялся, что у нас будет больше времени, - сказал он.
8
ФАКТОР(1)
Когда Брианна ушла к палатке Джокасты, чтобы забрать Джемми, Роджер медленно побрел вверх к своему лагерю. Он обменивался приветствиями со встречными людьми и получал от них поздравления, но не слышал их.
Она сказала, что будет следующий раз. Он держал в голове эти слова, переворачивая их в уме, словно горстку монет в кармане. Это были не просто слова. Она намеревалась сдержать их, и это обещание сейчас значило для него больше, чем клятвы, произнесенные ею во время первой брачной ночи.
Мысль о свадьбе напомнила ему других вещах. Он оглядел себя и понял, что Бри не преувеличила, говоря о его внешнем виде. Проклятие, к тому же сюртук принадлежал Джейми.
Он начал отряхивать иглы и стирать пятна грязи, но его прервало громкое приветствие с тропинки. Он поднял голову и увидел Дункана Иннеса, который осторожно пробирался вниз, скособочившись, чтобы компенсировать отсутствие руки. Дункан был в своем роскошном сюртуке, алом с синей отделкой и золотыми пуговицами, и его волосы под элегантной черной шляпой были заплетены в тугую косицу. Преображение рыбака в преуспевающего землевладельца было потрясающим, даже поведение его изменилось, став более уверенным.
Дункана сопровождал высокий худой джентльмен преклонного возраста в поношенной, но чистой и аккуратной одежде, его белые волосы были связаны на затылке, открывая высокий лоб с залысинами. Его рот запал из-за отсутствия зубов, но сохранил веселый изгиб, а его глаза были синими и яркими на длинном лице с туго натянутой кожей, от чего вокруг глаз почти не было морщин, хотя глубокие борозды пролегли возле его рта и на лбу. С длинным горбатым носом, одетый в широкий черный сюртук, он был похож на приветливого стервятника.
- Smeòraich(2), - приветствовал Роджера Дункан с довольным видом. - Как раз ты мне и нужен! Я полагаю, вы уже готовы к свадьбе? - добавил он, глядя с усмешкой на запятнанный сюртук Роджера и листья в волосах.
- О, да, - Роджер откашлялся, превратив чистящие движения руки в похлопывание по груди, словно для облегчения кашля. - Слишком мокрая погода для свадьбы, не так ли?
- Блажен тот, кого хоронят в дождь, - согласился Дункан и немного нервно рассмеялся. - Однако будем надеяться, что не умрем от воспаления легких до свадьбы, да, парень?
Он поправил на плечах свой прекрасный алый сюртук и смахнул воображаемую пылинку с манжеты.
- Вы прекрасно выглядите, Дункан, - сказал Роджер, надеясь отвлечь внимание от своего позорного состояния. - Настоящий жених!