Остин оглядел комнату.
— Вопросы есть?
— На NR-1 вам не удалось заметить координаты? — спросил Ганн.
— Нас не пускали к навигационным приборам, а потом их и вовсе отключили.
— Ну надо же, — бросил Ганн.
Комнату сотряс дружный взрыв хохота.
— Что тут смешного? — удивился Руди.
Стройный блондин лет двадцати встал, представился «матрос Тед Маккормак» и положил на стол листок бумаги.
— Вот координаты затонувшего корабля.
— Откуда ты знаешь? — удивился Ганн.
Маккормак протянул руку, на которой красовались громоздкие электронные часы.
— Жена подарила. Свадьба была прямо перед выходом в море. Когда мы созваниваемся, она отмечает на карте, где я.
— Мы все шутили, что жена держит Мака на коротком поводке, — сказал Крейсман. — Больше не шутим.
— Когда лодку угнали, — объяснил Маккормак, — нас и не обыскивали. Наверное, не ждали подвоха.
Настоящее чудо миниатюризации. Компания «Протек» утверждала, что в эти часы встроен самый маленький GPS-приемник в мире. Он определял свое местоположение в любой точке планеты с точностью до нескольких метров.
Остин улыбнулся.
— Вот она, сила любви. Ну а мне, вслед за прославленным поросенком Порки, остается лишь сказать: «Вот и все, ребята». Спасибо за помощь и счастливого пути.
Подводники вскочили на ноги и устремились к выходу, словно усталые кони на водопой. С Остином остались лишь его коллеги из НУПИ.
Пол откинул крышку ноутбука и подключил к нему специальную приставку, чтобы проецировать изображение на большой настенный экран. Гаме с лазерной указкой встала сбоку. Пол пощелкал клавишами, и на стене появились овальные очертания Черного моря и окрестностей.
— Перед вами один из самых удивительных уголков Мирового океана — Черное море, — объявила Гаме, обводя берега лазерной указкой. — Его протяженность с востока на запад — примерно шестьсот тридцать миль, а вот тут, «в талии», которую образует полуостров Крым, — всего сто сорок пять. Несмотря на скромные размеры, репутация у него устрашающая. Греки окрестили Черное море «аксенос» — «негостеприимным», а турки и вовсе, без сантиментов, называли «Карадениз» — «Морем смерти».
— Звучит недурно, — отметил Завала. — Даже поэтично.
— Ага. Для статьи в «Таймс» — самое то, — согласился Остин.
Гаме закатила глаза.
— Вечно вы со своими шуточками.
— Простите, мэм. Мы больше не будем.
— Спасибо. Плохие отзывы не отпугнули путешественников. Ясон проплывал здесь на том, первом «Арго» в поисках Золотого руна. Тысячелетиями Черное море бороздили рыбаки и торговцы. В Ледниковый период оно было большим пресноводным озером, но примерно восемь тысяч лет назад естественная перегородка рухнула, и сюда хлынули воды Средиземного моря. Уровень поднялся на несколько сотен футов.
— Библейский потоп… — пробормотал Остин.
— Существует и такая версия. Жителям прибрежных районов пришлось спасаться бегством. Не знаю, строили ли они ковчег. — Гаме улыбнулась. — Соленая вода погубила озеро, а питающие его реки лишь ухудшили положение.
Она дала знак Полу, и тот вывел на экран карту глубин.
— Как видите, глубина колоссальная. По периметру идет континентальный шельф — вероятно, раньше он был сушей. Шире всего он в украинских водах. Затем дно резко уходит вниз на семь тысяч футов. Жизнь кипит у поверхности, однако ниже пятисот пятидесяти футов кислорода в воде нет и море безжизненно. Необитаемой зоны такого объема нет больше нигде в Мировом океане. Мало того, глубинные слои насыщены сероводородом. Один раз вдохнешь — и ты покойник. Если бы весь этот газ как-то попал на поверхность, то ядовитое облако уничтожило бы всю жизнь в самом море и по его берегам.
— Выходит, не зря турки говорят «море смерти», — сказал Завала.
Пол вывел на экран карту, где граница шельфа была обозначена красным пунктиром.
— По словам Крейсмана, затонувшее судно находится на глубине четырехсот футов — это самый край материковой отмели. Чуть глубже — и ничего бы не осталось. Деревянные суда хорошо сохраняются на большой глубине, поскольку корабельные черви не могут жить без кислорода; а вот металл разрушается очень быстро.
— То есть от корпуса осталась бы лишь горстка молекул, — заметил Остин.
— Именно так. Каньон, о котором упоминал Крейсман, скорее всего — продолжение речного устья. Поверхность шельфа ровная и понемногу уходит вниз, так что все сходится. После распада всевозможной органики у дна скапливается метан. Наверное, аквалангистов можно от него защитить, но все равно погружаться в столь ядовитой среде небезопасно.