— Ну-ка, Фрогги, заводи свою волынку.
— Что? — Егер озадаченно посмотрел на него поверх очков.
— Это из одной старой передачи. Не помню, как называлась. Там был Фрогги — гоблин… Впрочем, неважно. Ты ведь про радио даже не слышал.
Егер усмехнулся.
— Слышал, а как же. Бабушка рассказывала. Это как телевидение, только без картинок. — Он откинулся в кресле, заложил руки за голову и велел: — Макс, поздоровайся с доктором Ридом.
Из развешанных по всем правилам акустики динамиков раздался женский голос:
— Здравствуйте, доктор Рид. Давно не виделись.
Створки лифта закрылись с тихим шипением, и Дженкинс удивился, почему никто не вышел вместе с ним. Он посмотрел на стену и тихо выругался. Всегда потешался над рассеянными учеными — а сам не лучше. Девушка сказала «девятый этаж», а он, поглощенный своими мыслями, нажал десятый.
Привычных коридоров с дверями и кабинетами здесь не было. Весь этаж занимал огромный зал со стеклянными окнами. Дженкинс хотел было вернуться к лифту, но любознательность взяла верх, и он зашагал между рядами мигающих огоньками компьютеров, поглядывая то вправо, то влево и вслушиваясь в тихий электронный гул. Он будто попал на планету, населенную машинами. К облегчению Дженкинса, в центре компьютерного комплекса за большим пультом сидели двое мужчин. Оба смотрели на большой, словно парящий в воздухе экран, на котором пылало яркими красками лицо женщины. Глаза золотисто-карие, волосы — каштановые, а весьма откровенный вырез платья уходил за край монитора.
Ладно бы женщина на экране просто говорила — так человек с длинным «конским хвостом» еще и поддерживал беседу. Дженкинс решил, что случайно стал свидетелем какой-то крайне интимной сцены, и хотел уйти, но тут второй — с пшеничной шевелюрой, в которой птицам впору гнезда вить, заметил его и улыбнулся.
— А вот и наши сандвичи.
— Простите?
— Так вы не из столовой, — мрачно констатировал он.
— Меня зовут Лерой Дженкинс. Простите, что побеспокоил. Я ошибся этажом и немного заблудился. — Он посмотрел по сторонам. — Что это за место?
— Компьютерный центр НУПИ, — ответил тот, что с «конским хвостом». Лицо у него мальчишеское, чисто выбритое, с узким носом и серыми глазами. — Макс ответит на любой ваш вопрос.
— Что за Макс?
— Меня зовут Хирам Егер, его — Хэнк Рид. — «Конский хвост» указал на экран: — А эта красотка — голографическая иллюзия. Голос мой, просто обработан под женский. Сначала и лицо было мое, но скучно постоянно смотреться в зеркало, вот и я выдумал себе красавицу жену.
— Спасибо за комплимент, Хирам, — улыбнулась Макс.
— Не за что. Макс не только красивая, но еще и умная. Задайте любой вопрос. Макс, это мистер Дженкинс.
— Приятно познакомиться, мистер Дженкинс, — улыбнулась голограмма.
«Слишком долго я проторчал в глуши», — подумал Дженкинс.
— Вообще-то я доктор Дженкинс. Занимаюсь океанографией. — Он набрал полную грудь воздуха. — Вот только вопросы у меня довольно сложные. Про гидрат метана.
Егер с Ридом переглянулись, а потом разом посмотрели на гостя. Макс вздохнула — совершенно по-человечески.
— Что, повторять по второму разу?
— Простите, доктор Дженкинс. Просто Макс уже целый час занимается метангидратом, — пояснил Егер и, набрав номер столовой, спросил гостя: — Может быть, перекусите с нами?
— Рекомендую сандвичи с копченой говядиной. Это кулинарный шедевр, — добавил Рид.
Сандвич превзошел все ожидания. Дженкинс вдруг вспомнил, что успел только пожевать арахиса в самолете. Он запил бутерброд газировкой и посмотрел на собеседников.
— Это похоже на бред… — начал Дженкинс.
— Бредом мы обычно и занимаемся, — отозвался Егер, а Рид согласно кивнул.
Престарелый хиппи и коротышка, стриженный под Дона Кинга… Впрочем, оба весьма умны и, главное, согласились его выслушать.
— Ладно, я вас предупредил, — произнес Дженкинс. — В общем, несколько лет назад я ушел на пенсию и вместо преподавания занялся ловлей лобстеров в своем родном городишке Роки-Пойнт.