Огромная территория, расчерченная паутиной стальных путей, вереницы пассажирских составов, административные здания в два ряда и скамеечки между ними...
Cкамеечки белые, пластиковые, удобные - демонтированные со старых электричек. Но примечательны они вовсе не внешним видом, а тем, что в хорошую погоду на них и возле них собирается служивый железнодорожный люд.
В основном, это проводники пассажирских вагонов. Изредка мелькнет бригадир поезда, ещё реже - начальник рангом повыше. Неподалеку покуривают обычно грузчики, кладовщики, уборщики, слесаря, электрики. Отдельной стайкой жмется персонал бухгалтерии...
А вокруг, на почтительном расстоянии обитают бомжи. Клянчат что-то, копошаться в мусорных баках, метр за метром, как минное поле, обследуют железнодорожное полотно. Надеются: авось, на глаза попадется что-нибудь ценное - монетка там, к примеру, или сережка золотая. Чаще, конечно, ни того, ни другого, одно дерьмо...
Вагонная часть депо.
В отделе кадров, ровными строчками на казенных бланках - тысяча человек, во всех подробностях.
Система. Государство в государстве, ячейка общества. Почти семья... Тысяча человек: кто-то уживается в ней и остается до конца, кто-то вылетает, не успев прочувствовать, понять дух и букву её писаных и неписаных законов.
Тысяча человек, столько же судеб. И в то же время - одна судьба, общая. Как общий вагон - кому-то досталось место получше, кому-то похуже, но глядишь, по дороге разговорились между собой, обустроились, пообтерлись...
- Рая, Раечка!
- Чего?
- Ты "девятку" мою не видела?
- Кажется, на мойку потащили, в РЭД.
- Ах, мать её, перемать ее! Замоталась со сменой белья. Теперь вот ждать придется.
- А ты не жди, Валюш! Пошли ко мне на вагон, чайку попьем. Я тебе чего расскажу-то... Кузмич наш вчера, слышала?
- Нет. А ты теперь на каком?
- На "тридцать пятом" сегодня поеду. Видишь? Вон, на третьем пути стоит.
- Ох, и сраный же поезд, - сочувствует Валя. - Вагоны дрянь, развалюхи...
- А что поделаешь? Послали.
- Ну, и ты бы послала! Тех, которые тебя на него послали.
- Ага, скажешь тоже! Я их, а потом они меня - насовсем?
- Ох, давно я тебя не видела, Раечка! - Валентина обняла подругу за плечи. - Все такая же...
И обе немолодые уже, но бойкие и веселые толстушки в синих форменных юбках и рубахах побрели, спотыкаясь о шпалы, "на вагон". А чуть погодя задымится в служебном купе невесть какого сорта чаек, зашушукаются они, захохочут, обсуждая, что же там такое опять отчебучил вчера "их" Кузмич.
... Дарья остановилась возле выкрашенного в фирменный красный цвет вагона и подняв с земли камешек постучала условным кодом в металлическую дверь.
- Твой? - Поинтересовался Виктор.
- Нет. Мой - следующий.
Рогов вопросительно вскинул брови:
- А чего мы сюда?
- Мой же заперт изнутри, - без раздражения, как несмышленому ребенку пояснила девушка. - Как же мы в него с улицы попадем? Придется через этот идти, если, конечно, пустят.
Она прислушалась, но беспокойство было напрасным. Внутри вагона раздались приближающиеся шаги, затем щелкнул замок:
- Привет, Даша! - В проеме стоял заспанный и помятый парняга лет двадцати семи:
- Умаялся за день. Сплю... Так что, давайте быстрее.
В полутьме переходной площадки Дарья трехгранным ключом отворила дверь и пропустила Рогова вперед:
- Милости прошу!
- Да-а, - присвистнул Виктор, ощупывая глазами внутреннюю отделку вагона "СВ". - Ни фига себе! Прямо, "Астория" на колесах.
- А ты в "Астории"-то был хоть раз? - Снисходительно улыбнулась проводница.
- Нет, - признался честно Рогов. - Только в кино видел.
Взгляд его заскользил вдоль сверкающего никелем и полировкой, устланного коврами коридора, цепляясь за все неожиданное и необычное. На стенах, покрытых бежевым пластиком, развешаны в горшочках декоративные цветы, специальные полочки заполнены свежей прессой. В купе "на двоих" вместо привычных полок - мягкие диваны, заранее застеленные новым, накрахмаленным бельем. По-домашнему сбиты подушки, на столиках - чистые кофейные чашки и минералка.
Откуда-то сверху послышался легкий щелчок автоматики, а затем ровное, ненавязчивое гудение.
- Вентиляция? - Понимающе кивнул Виктор.
- Нет, - ответила Даша все с той же снисходительной улыбкой. - Это холодильник.
- Да ты что! - Удивился Рогов. - Вот так сервис...
- А как же иначе? У нас же пассажиры - все сплошь иностранцы, знаменитости, депутаты.
- Ясно, - вздохнул Виктор. - Простому смертному сюда не попасть. Если он, конечно, не уборщик.
- Ну, почему же...
- Ага. Станут у нас для обычных токарей и доярок холодильники в купе пихать!
- Глупости. Ехать в "СВ" может кто угодно, билеты в кассе продаются без проблем. Если, конечно, они по карману.
Виктор хмыкнул:
- И сколько же вся эта красота стоит?
- В одном направлении? Ну, наверное... - прищурилась Даша. - Наверное, на Украину туда и обратно простым вагоном сьездить дешевле обойдется.
- Круто, - вынужден был признать Рогов. И внезапно призадумался, усевшись на край одного из застеленных диванов.
Даша опустилась на корточки, прямо напротив. Посмотрела в глаза:
- Ну, что? О чем печалишься?
- Ты же знаешь.
- Не надо, Витя. Не думай пока про это! С бригадиром договорюсь, он разрешит - сьездим в Москву, вернемся... У меня как раз получка будет, я тебе одолжу на билет до Кременчуга, и вообще... Как бы ты без денег на Украину покатил?
- Не знаю, - пожал плечами Виктор.
- Вот видишь, - Даша прильнула грудью к его коленям.
- Все правильно. Хотя... Спасибо тебе за заботу, но понимаешь - как-то неловко. Неудобно мне!
- Перестань. Я же тебе не милостыню подаю! Приедешь, устроишься тогда и отдашь долг. Вышлешь по почте, ладно? А может, я и сама приеду, у меня отпуск скоро.
- Ну, если приедешь... Тогда я согласен: давай!
Виктор прикоснулся к коленям девушки и тут же полез выше.
- Ты чего? Сдурел, что ли? - Отшатнулась Даша.
- А что такое?
- Да в любой момент зайдет кто угодно! - Она поднялась и окатила Рогова нарочито суровым взглядом:
- Ты мне это брось... В дороге - чтоб ни-ни! У нас такое не практикуется, понял?
- Понял, - с сожалением убрал руки Виктор. - Печально... Такие диваны шикарные и - не практикуется?
- Делом лучше займись, - подбоченилась девушка. - Дармоедов я возить не намерена, так что впрягайся-ка в работу!
- А чего делать-то? - Немного растерялся Рогов. - Я завсегда пожалуйста, но, извиняюсь, кроме как по селектору выступить с руководящими указаниями ничего в вашем хозяйстве не понимаю.
- Тоже мне, диспетчер нашелся! - Фыркнула Даша. - Пылесос видишь? Вон, за щитом... Пропылесось ковры в купе и в коридоре, потом титан затопишь.
- А ты?
- А мне, извини за откровенность, себя надо в порядок привести. В уборную сходить, подкраситься... Проводники - они ведь тоже люди!
... В двадцать три часа с минутами фирменный поезд "Красная стрела" подкатился к перрону Московского вокзала. Репродукторы наполнили воздух звуками душещипательной мелодии, и состав замер.
Как по команде, одновременно распахнулись двери, из которых в вечерние сумерки высыпали проводники. Отерли поручни и застыли в ожидании пассажиров - вышколенные, чистенькие, с приветливыми плакатными улыбками на лицах.
А народ уже повалил к вагонам.
Привычная публика - в основном, дородные, холеные мужчины и женщины, не обремененные поклажей. Некоторые немного навеселе: оживленно прощаются, шумят, целуют друг друга и жмут руки остающимся.
Иные, наоборот - суровые, деловитые, преисполненные чувства собственной значимости. Такие широкой, уверенной походкой минуют перрон и тут же исчезают от людских глаз за распахнутой дверью.
Редкой экзотикой тут и там мелькают эстрадные знаменитости и звезды киноэкрана. Странно, они вовсе не смотрятся чужаками среди респектабельных деловых господ, придавая образу "Красной стрелы" некий шарм и дополнительную престижность.