- А это кто? В черном?
- Костя Кинчев, - подтвердила догадку Даша.
- Ни фига себе...
Виктор смиренно стоял за её спиной и таращил ошалелые глаза на шествующих мимо знаменитостей.
Знаменитости вели себя, как простые смертные, и даже время от времени кучковались на посадке, образуя перед вагонами целые созвездия. Виктор и раньше видел их, почти всех - но это происходило либо дома, у телевизора, либо в зрительном зале. А чтобы вот так, запросто...
- Добрый вечер!
- Здравствуйте.
Из-за спины здоровенного темно-лилового негритоса вынырнул Шевчук. Протер платком линзы массивных очков, достал билет и протянул Дарье. Та кивнула, мельком взглянув на пропечатанные компьютером строчки:
- Проходите пожалуйста. Пятое место...
Еле заметно поддернув джинсы, Шевчук занес ногу, чтобы исчезнуть в тамбуре - но замешкался, встретившись взглядом с Виктором. Впрочем, спустя мгновение знаменитый рок-музыкант уже был внутри.
- Что это он? - Даша обернулась к Рогову.
- Не знаю, - покачал головой Виктор.
- А вы похожи. Очень... Нет, правда!
Но Рогов предпочел отшутиться:
- Ага. Мне бы ещё очки, как у него.
Следующим к вагону приближается некто - помощник депутата. Он так и представляется, слащаво улыбаясь: помощник депутата Государственной Думы такой-то...
И зачем-то сует сначала Дарье, а потом Виктору свои визитные карточки:
- Прошу!
Виктор как-то так сразу решает набить ему морду, но подходящего случая по пути не представляется. И в конце концов, уже утром, в столице, слуга народа вместе с нею, заспанной и нетронутой, выскакивает из вагона, на ходу одергивая пиджачек...
В целом, ночное путешествие из Петербурга в Москву прошло спокойно если не считать пары разбитых по неосторожности чашек, да украденной кем-то из пассажиров льняной простыни.
А вот в соседнем вагоне, у того рослого проводника, который перед поездкой пропустил Дарью с Виктором, без приключений не обошлось, даже милицейский наряд вызывали.
Некто, перевозил в столицу деньги. И не то, чтобы сумма оказалась так уж велика, но меры предосторожности были им приняты все, что называется, "как в книжке пишут". Имелся добротный металлический кейс с кодовым замком, огромный газовый "ствол", наручники. Но вот горе - бедняга так испереживался в дороге, таких страстей напредставлял, что под утро, нажравшись для храбрости водочки до невменяемого состояния не чемоданчик пристегнул к себе, а себя самого надежно присобачил наручниками к столу.
А ключ, естественно, куда-то делся... В общем, пришлось обыкновенной ножовкой по металлу выпиливать из купе здоровенную стойку-железяку, с которой господин и удалился - впрочем, возместив ущерб и сполна оплатив причиненные хлопоты.
... По прибытии в парк отстоя, поездная бригада дружно отхохотала над инцидентом на утренней "пятиминутке" и разбрелась по своим вагонам заниматься уборкой.
Полетел в баки всяческий хлам и мусор: забытые кем-то носки, бумажки, пустая и не подлежащая сдаче стеклотара... Надсадно загудели пылесосы, загремели ведра.
- Под диваном покачественнее, - распоряжалась Дарья. - Если проверяющие припрутся, обязательно туда морду сунут.
- Понял, шеф! - Отозвался Виктор, отжимая старую половую тряпку.
Впервые за последние дни он чувствовал себя в полной безопасности. Настроение поднималось, как на дрожжах. Все вокруг радовало, доставляло удовольствие: и вид раскрасневшейся, румяной Даши с закатанными по локоть рукавами, и не похожий ни на что силует высотного здания за окном, и даже плещущаяся в ведре теплая вода.
- Слушай, может, прошвырнемся по Москве? - Спросил Рогов, когда уборка закончилась и вагон принял подобающий вид. - Любопытно, все-таки! Кремль посмотреть, Красную площадь, Мавзолей...
- А ты не был ни разу?
- Только проездом.
Даша наморщила лоб:
- В Мавзолей ты сегодня не попадешь. Суббота, народу пропасть.
- Неужели? До сих пор?
- Еще больше, чем раньше, - отмахнулась девушка. - Писали ведь, что скоро Ильича закопают, вот все и торопятся поглазеть.
- Ладно, - решил не настаивать Рогов. - К вождю мирового пролетариата ломиться не будем.
Однако, переспектива провести целый день на железнодорожных путях не прельщала:
- А как насчет того, чтобы просто прогуляться? Какую-нибудь сокровищницу культуры посетить...
- Витюша, милый! - Взмолилась Дарья. - Сходил бы ты сам, а? Я целую ночь не спала, веришь - глаза слипаются.
- Ну, во-от, - шутливо протянул Рогов. - Начинается.
- Что такое? - В голосе девушки послышалась тревога.
- Полы мыть - сам, в Мавзолей - сам, на выставку - сам... "В вагоне не практикуется" - тоже, так сказать, сам?
- Виктор! Ты меня пугаешь.
- Шучу, шучу, - Виктор выставил вперед ладони:
- Видишь? Волосы не растут.
- Ну и что?
- А то, что у тех, кто "сам", у них ладони шерстью покрываются!
- Да ну тебя! - Покраснела Дарья. - Несешь всякую чушь... Не понять, когда серьезно, а когда треплешься. Вали, давай! К Ленину. Я спать ложусь.
- Ну, Да-аша... - состроил жалкую физиономию Рогов. - Ну прогуляй меня по Москве, а? А то вдруг заблужусь?
- Не заплутаешь, - отрезала девушка.
- А вдруг?
- В крайнем случае, к любому дяденьке-милиционеру подойдешь, он обьяснит. Все, хватит! Я ложусь, а ты чеши, покоряй столицу.
И Дарья, опережая все возражения, задвинула перед самым носом Виктора дверь служебного купе.
Глава 2
- Арбат... Арбат! - Зло бубнил под нос Рогов, петляя по бесконечным московским закоулкам и бульварам. Надписи на табличках Виктор, конечно, читал, но всуе - в памяти они не оставались и вылетали из головы за ближайшим углом.
- Где же, блин, Арбат этот?
Неизвестно почему бытует в провинции мнение, что все московские дороги ведут либо на Красную площадь, либо на Арбат - но ни того, ни другого Виктор пока на своем пути так и не встретил.
Пару часов назад, когда Дарья наотрез отказалась сопровождать его по столице, Рогов решил проявить характер:
- Ну и пожалуйста... Счастливо оставаться.
Девушка демонстративно засопела, отвернувшись к стенке.
- Спи спокойно, дорогой товарищ!
Заперев вагон Дашиным трехгранным ключом-"специалкой", Виктор кряхтя перелез через невысокий заборчик, отделявший парк отстоя от всего остального, не имеющего отношения к железной дороге, человечества. И сразу же очутился лицом к лицу с шумным, бестолковым и суетливым городом.
Куда ни глянь - везде была Москва.
Красивая... Многоязыкая, высокомерная и недоверчивая, ветхая и юная, грязная по-азиатски - и в то же время вычищенная до показного, парадного блеска.
Мос-ква. И все тут! Центр вселенной, свет клином...
Кружок на карте мира.
И кружок этот где-то мягким, тончайшим волоском прорезает улица по имени Арбат.
- Да где же, в конце концов? - Рассердился Виктор. - Где он?
От посещения всевозможных оружейных палат, кладовых, картинных галерей, выставочных залов и тому подобного Рогов отказался сразу.
Во-первых, потому что любой музей теперь намертво ассоциировался у него с Пашкой Ройтманом и славными пограничными войсками.
Во-вторых, входной билет куда бы то ни было стоил денег. Не слишком много, но и такая сумма превышала скромные финансовые возможности Виктора.
А в-третьих... Впрочем, хватало и указанных выше причин.
Для выполнения культурной программы-минимум Рогов посчитал достаточным посещение Арбата. Захотелось окунуться, пусть и не с головой, но хотя бы по пояс, в мир художников, поэтов, театральной богемы и воров-карманников.
Вот только даже до этой цели добраться все никак не удавалось. Зато, как незыблимый ориентир, постоянно маячила перед глазами далекая Останкинская телебашня. То справа, то слева, то вообще где-то впереди...
Отчаявшись, Виктор метнулся навстречу какому-то прохожему:
- Вы не подскажете... Извините!