Но я тосковал по своему дому. Тосковал по горам Итана, по тайным пещерам и водопадам.
Мне безумно хотелось рассказать Гельмуту о Елене. Но как я мог сообщить королю, что его лучший друг скрывал от него нечто настолько важное — свою наследницу?
— Я должен поговорить с Древними завтра, Гельмут. Это вопрос выживания Пейи. Не какая-то политическая чепуха.
Он нахмурился.
— Посмотрим, что можно будет сделать. Идём. Ты, наверное, проголодался. Нам много чего предстоит обсудить, — он завёл нас в свой замок.
Мэтт с понимающей улыбкой удалился под вежливым предлогом, чтобы дать нам время поговорить один на один. Он сказал, что они сто лет не виделись с Эмануэлем и ждать окончания ужина — это слишком долго. Возможно, это было правдой.
Я много раз бывал здесь по делам с королём Луи. Бесконечные собрания, война, в которой чуть было не погибли все принцы, и многое другое.
Но лучше это поколения королей были первые монархи Пейи. Они правили сердцем, а не умом.
— Жако! — королева Маргарет вышла нам навстречу и обняла меня. — Я уже думала, что мы больше никогда не увидимся. Где ты пропадал всё это время?
— Важные дела, как всегда.
— Всё ещё исполняешь клятву королю Луи, даже после его смерти?
— Вроде того.
— Тебе уже давно пора уйти на заслуженный отдых.
— О, поверь, я хотел бы, но куда же эти Мэлоуны без меня.
Она не рассмеялась в ответ. Её лично помрачнело.
— Ты не слышал новости? Они мертвы вот уже пятнадцать лет.
— Я слышал. Сочувствую всеобщей утрате. Тании нелегко было это пережить. После этого наши пути разошлись.
Глаза Маргарет распахнулись. Она замотала головой.
— Тания? — повторил мальчик, ровесник Елены, со светлыми волосами и ясными голубыми глазами, выступая вперёд. — Мама, кто такая Тания?
— Неужели это Люциан?
Подросток взглянул на меня и снова на свою мать. Не удивлён.
— Люциан, прошу тебя, не сейчас. У нас гости.
Он застонал.
— Поверить не могу! Да кто эта Тания, на хрен, такая?
— Следи за языком, — рассердилась Мэгги и перевела взгляд на меня. — Прости, Жако.
— Кто ты? — спросил Люциан.
— Гость, — Мэгги топнула.
— Всё в порядке, Маргарет, — я улыбнулся. — Меня зову Жако. Я был драконом короля Луи. Я знал твоего отца, когда он ещё под стол ходил.
— Простите мне мою грубость, — недовольно ответил Люциан.
— Последний раз, когда я тебя видел, вы с Рубиконом хулиганили в садах Итана.
— Не помню такого. Наверное, я был слишком маленьким.
— Да, конечно. Полагаю, тебе также не терпится занять место отца, как ему в своё время хотелось занять трон твоего деда.
Гельмут подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.
— Если бы.
— Я всё ещё хочу знать, кто такая Тания. Этот разговор не закончен. Приятно познакомиться, Жако, и добро пожаловать домой, — Люциан повернул налево и ушёл через один из больших залов в сторону другого крыла.
— Я предупреждал тебя не произносить её имени, — напомнил Гельмут.
— Он правда не знает, кто такая Тания?
— Древние вычеркнули её имя из истории.
— Это просто смешно, Гельмут. Насколько нам известно, королева Катрина и Тания были первым настоящим дентом. А теперь эту страницу истории хотят вырвать… и ты им позволяешь, — я даже не пытался скрыть отвращение в голосе.
— Это сложная тема, Жако.
— Она была её дентом. Она бы никогда не предала Кейт. Она бы умерла за неё, — я начинал выходить из себя.
Мэгги попыталась меня успокоить:
— Всё было не так, Жако…
Но Гельмут поднял руку, перебивая её:
— Нет, Жако прав. Мы должны были постараться. Все мы должны были бороться.
Повисла тишина.
— Идём, — сказала Мэгги. — Ты наверняка проголодался. Мы приготовили для тебя покои в западном крыле. Люциан скоро успокоится.
— Нет, не успокоится, — возразил Гельмут. — Он в шаге от понимания, что мы всё это время лгали ему, скрывая то, что могло бы помочь ему заявить права на Блейка.
— Что? — выпалил я.
— Он пытается, Жако.
— Заявить права на дракона, который ему не принадлежит?
— Он больше похож на Альберта, чем на Гельмута. Можно даже подумать, что Ал — его настоящий отец, — прощебетала Мэгги.
Гельмут засмеялся.
— Ой, не начинай. Ты же знаешь, я люблю тебя и только тебя, — она подмигнула и повела нас к обеденному залу.
— Я просто дразню её. Наш мальчик искренне верит, что если его сердце и разум верны цели, то он сможет подчинить себе этого дракона.