Я отпил кофе, горечь от которого была намного слабее, чем от моих следующих слов:
— Тания сделала нечто ужасное, медвежонок. Когда-то существовал такой вид драконов, который назывался Грозовой Удар. Они были очень редкими и сейчас считаются вымершими. А тогда появился один маленький Грозовой Удар — девочка по имени Кара, которая ещё даже ни разу не превращалась в человека, — я шмыгнул носом. — Вайден сделала предсказание Тании. Обычно Вайден не может видеть будущее членов королевских семей, и эта защита распространяется и на королевских драконов. Так что когда Вайден всё-таки озвучила пророчество, Тания восприняла его всерьёз. Лунный Удар сказала ей, что одна девочка не выживет, а две — возможно. Когда ты заболела, Тания дала тебе и Каре зелье, которое извлекло твою сущность и перенесло её в Кару.
— Что?
Гельмут ахнул, положив руку на сердце.
— Она сделала это за моей спиной. Но она была искренне убеждена, что именно для этого была рождена Кара. Тания поняла значение предсказания. Когда Кара впервые обернётся человеком, она должна будет стать тобой. А самой Кары больше не будет.
— Ох, — Елена начала задыхаться.
— Пакет, скорее! — крикнул Гельмут, и официант принёс коричневый бумажный пакет.
Я передал его Елене, и она начала тяжело дышать в него.
— Дыши глубже, медвежонок, вдох-выдох.
Она так и сделала.
— Вот так я и перевёл тебя через Стену. Внутри Кары тебе ничего не угрожало.
— Кем приходилась тебе эта Кара? Ты сказал, что мама… — Елена закрыла глаза. — Что Тания провернула это за твоей спиной.
Повисло молчание.
— Пожалуйста, скажи, — в её глазах стояли слёзы.
— Дочерью, — едва слышно выдавил я.
Её нижняя губа задрожала, слезы потекли по щекам, она отвела взгляд.
— Я убила твою дочь.
Я коснулся её плеча, и наши глаза встретились.
— Нет, нет, нет, — у меня самого побежали слёзы. — Я люблю тебя больше, чем самого себя. Я был в ярости, ты даже представить не можешь, когда я увидел восьмимесячную девочку на месте пятимесячной. Но я полюбил тебя, Елена. Ты моя дочь, хоть и не по крови. Я вырастил тебя, заботился о тебе, обеспечивал и всегда невероятно гордился тем, что ты зовёшь меня папой. Я до сих пор скучаю по Каре и вспоминаю о ней каждый день. Но её жизнь была не напрасна, Елена. Она погибла ради благой цели — спасти тебя.
— У неё не было выбора, пап.
— Будь она сейчас здесь, я знаю, она бы сказала, что сделала бы это снова. Если бы она знала тебя так же хорошо, как я, то поступила бы так, не раздумывая.
Елена хлюпнула носом. Гельмут застыл каменным изваянием на стуле. Погружённый в раздумья или ошеломлённый, или всё сразу.
— Знаю, принять это нелегко, но я искренне верю, что Кара живёт в тебе. Ты не можешь сдаться. Ты должна делать то, ради чего была рождена, медвежонок. Твои родители погибли, что дать тебе и Пейе шанс на лучшее будущее. И прости, что был трусом и не сказал тебе этого раньше. Если бы изначальный план сработал, тебе бы сейчас не было бы так тяжело, но у меня не получилось. Ответственность за это лежит на мне, и надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить.
Когда я договорил, она просто сидела и смотрела в одну точку перед собой.
Гельмут не сводил с неё глаз, полных нежности и сочувствия.
Пришли официанты и расставили дюжину тарелок — каждое блюдо как съедобное произведение искусства. Они долили нам кофе, поставили дополнительно стакан воды рядом со смятой салфеткой Елены и удалились. Никто из нас не притронулся к еде.
— Так, и что теперь?
— Блейк знает, кто ты. Дракон всегда знает.
— Нет, он бы что-нибудь сказал.
— Не обязательно, Елена. Он всё ещё опасен для тебя. И будет, пока ты не заявишь на него права.
— Заявить права на Блейка? — выпалила она. — Пап, я не могу.
— Ты его истинная всадница.
— Да я спотыкаюсь о собственные ноги. Я даже не могу удержать в руках дурацкий меч. Я, честно, пыталась, но это просто не для меня.
— Пока нет. Но мы найдём тебе наставников и тренеров, пройдёшь ускоренный курс обучение. Со временем ты будешь готова встретиться с ним. Это потребует серьёзной подготовки и огромных усилий. Прости, медвежонок, но это неизбежно. Ты должна заявить права на этого мальчика. Иначе он обратится во тьму, и ты тоже. И весь наш мир висит на волоске.
— Это безумие.
— Между вами есть связь, Елена, даже если ты её не чувствуешь.
— Нет, я тебе не верю, — она стиснула зубы. — Да они разыграли меня, ради любви к чернике! И он никому не сказал обо мне.