Двор был просторный, шириной шагов в сто. Сюда выходили окна и двери многочисленных построек, как жилых, так и хозяйственных: трехэтажный княжеский терем с высокой красной крышей и шатровым крыльцом, другой дом, поменьше (судя по прикрытым ставням – женский), две казармы-гридницы, длинная конюшня, псарня, амбары, закрома, птичник. Богато жил полянский князь. Прав пирофилакс: правитель, который построил себе такую резиденцию, глядит далеко, а метит высоко.
Людей на подворье почти не было. К Дамианосу, опасливо косясь на огромную кошку, подошел стражник. Кто таков и зачем пожаловал, не спросил – значит, был предупрежден. Сказал громко, как глухому:
– Князь с дружиной заутреннее кушают. Жди, грека. Понял?
И показал на середину двора, где торчал столб с изображением Перуна – поляне чтили этого бога выше других.
Что не позвали завтракать, Дамианоса не удивило. Право сидеть за княжьим столом еще надо было заслужить.
Ничего, дело привычное. На первом стадиуме нужно заставить себя уважать – создать репутацию. Для того существует немало проверенных способов.
– Поработаем, Гера?
Он отцепил цепь от ошейника, и барсиха потерлась ему о бедро, радостно ударила по земле хвостом. Бедняжка не знала, что они сегодня расстанутся.
Для начала Дамианос заставил ее просто побегать из конца в конец двора, чтоб разогрелась. Потом приступил к демонстрации. Подбрасывал тряпичный мяч, любимую Герину игрушку, и кошка в высоком прыжке цапала его зубами, приносила хозяину. По команде «вверх!» взбежала по отвесной стене конюшни, оттолкнулась задними лапами, перевернулась в воздухе и мягко приземлилась. На удачу глупый голубь вздумал напиться из лужи. «Добыча!» – показал Дамианос. Желтая стрела пронеслась по двору. Полетели перья.
На длинной лестнице, с двух сторон спускавшейся с крыльца, постепенно скапливались люди. Это выходили с завтрака дружинники и ближние княжьи люди. Во двор не спускались. Смотрели. Когда Гера выкидывала очередной фокус, восхищенно покрикивали. Дамианос не обращал на публику внимания. Даже когда краем глаза увидел на крыльце алое пятно – это вышел князь – сделал вид, будто не замечает.
Из второго жилья, с прикрытыми ставнями, доносились ахи и взвизги. Он правильно определил: там обитают жены и наложницы. С ними ли Гелия? Всё ли у нее в порядке? Смотрит она сейчас на представление или нет?
Спросить не у кого, да и нельзя. Право задавать вопросы еще нужно завоевать. То, что туземцы глазеют на невиданное зрелище и восторженно гудят, это не уважение, а просто любопытство.
– Эй, Демьян! – позвал по-гречески с крыльца надтреснутый старческий голос. – Поди, князь зовет.
Это был старый конюх Хрив, стоявший рядом с Кыем.
Сделав вид, будто только сейчас приметил князя, Дамианос сдернул шапку и поклонился.
– Князь хочет посмотреть, каков пардус в охоте. Сейчас поедем. Тебе дадут коня.
Аминтес снова поклонился.
…Ехать было недалеко. Только спуститься с холма, пересечь неширокое поле, а там уже начинался лес – и, как было хорошо известно Дамианосу, тянулся на сотни миль, прорежаемый разве что реками.
Конные загонщики углубились в чащу. Князь со свитой, а с ними и Дамианос остались на опушке, среди деревьев.
– Сейчас выгонят оленя, – пояснил Хрив то, что и так было понятно.
Дамианос сидел на корточках рядом с леопардихой. Шептал ей в ухо, почесывал. Кошка жмурилась.
Зрители зашевелились, стали показывать руками. От дальнего края леса на поле вылетели две стремительные тени – олень с оленихой. Следом, трубя и крича, скакали загонщики. Немного же времени им понадобилось, чтобы отыскать добычу. Должно быть, здешние леса кишат дичью.
Быстроногие животные неслись по открытому пространству, всё больше отрываясь от преследователей. Когда олень возьмет разгон, его не догонят даже гончие псы, достать можно только стрелой.
Уши у Геры встали торчком. Заметила. Тело, только что мягкое, напряглось и стало крепче стали.
Олени промчались в полусотне шагов от ждущих всадников.
– Скажи, пусть уберут луки, – сказал Дамианос хромому. – При охоте с пардусом они не нужны. Гера, ррррых! Добыча!
Олениху, подотставшую от самца, Гера опрокинула одним скачком, налетев сбоку. В свите одобрительно зашумели.
– Лучше б пардус рогатого взял, – сказал князь. – Уйдет теперь рогатый.
Дамианос только усмехнулся.
Гера задержалась, только чтоб перегрызть оленихе загривок. Это заняло не более стигмы. Потом кинулась за самцом, в полминуты догнала его, запрыгнула на спину, повалила.