Перед тем как отправиться домой, мы решили перекусить в кафе с уличными столиками *Jams*. Сделав заказ, мы продолжили нашу беседу, обсуждая разные темы. В какой-то момент разговор коснулся Дэвида, старшего брата Генри.
-Дэвид всегда так занят на работе? — заинтересовано спросила я, стараясь скрыть волнение, которое начало подниматься изнутри. Этот вопрос казался совершенно безобидным, но на самом деле я хотела узнать больше о человеке, который стал центром внимания многих женщин в городе. Как будто бы он был магнитом, притягивающим всех вокруг себя, но при этом оставался недоступен для них.
Генри, слегка улыбнувшись, отвёл взгляд в сторону, как будто вспоминая что-то важное. Он выглядел задумчивым, и я могла видеть, как глубоко его задел этот вопрос.
— После трагедии с Дженни мой брат полностью ушёл в работу, У нас своя международная инвестиционная компания. Дэвид таким образом думает справиться с болью утраты, — начал он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Женщины стали буквально охотиться за ним,вешались ему на шею, каждая старалась привлечь его внимание. Однако он оставался непреклонным.
Его голос звучал тихо, но уверенно, и было видно, что он говорит об этом с уважением к своему брату. В этих словах скрывались годы боли и борьбы, через которую прошёл Дэвид, и теперь я понимала, почему он стал таким замкнутым и сосредоточенным на своей карьере.
— А как же Кэтрин? — неожиданно вырвалось у меня, и мои щёки вспыхнули от смущения. Но Генри лишь взглянул на меня с лёгкой усмешкой, словно знал, что этот вопрос неизбежно всплывёт.
— Та ещё стерва! Даже когда Дженни была ещё жива, эта женщина постоянно вмешивалась в их отношения, — сказал он, и в его глазах промелькнула тень раздражения. — Из-за её интриг у Дженни начались преждевременные роды. К счастью, Кристофер родился здоровым ребёнком, но её здоровье сильно пострадало. Спустя неделю после родов Дженни скончалась.
Эти слова прозвучали с глубокой печалью, и моё сердце сжалось от сочувствия. Я представила себе эту трагедию, как она разрушила жизнь молодой женщины, оставив маленького ребёнка сиротой и заставив Дэвида бороться со своим горем в одиночку. Меня охватило чувство жалости и сострадания, и на миг я погрузилась в свои мысли, размышляя о том, насколько хрупка человеческая судьба.
Генри заметил, что я замолчала, и решил вывести меня из этого состояния.
— Кстати! Это тебе, — произнёс он, протягивая мне небольшую коробку, аккуратно завёрнутую в подарочную бумагу.
Я удивлённо посмотрела на него, не зная, что ожидать.
— Что это? — спросила я, чувствуя лёгкое волнение.
— Небольшой подарок от нашей семьи, — ответил Генри, улыбаясь. — Разверни.
Осторожно развернув упаковку, я увидела стильный мобильный телефон. Мой взгляд снова метнулся к Генри, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— О, Генри, я не могу принять такой дорогой подарок, — сказала я, немного смутившись.
— Никаких отказов, Зара, — твёрдо ответил он. — Мы уже внесли наши контакты, а также установили сим-карту. Пользуйся на здоровье.
Этот жест был неожиданным и трогательным. Я почувствовала тепло в груди, осознавая, что наша дружба стала ещё крепче, и поняла, что семья Коррбелов действительно ценит наше общение.
Вдруг раздался телефонный звонок, и Генри, извинившись, отошёл. Я продолжила есть, наблюдая за уличными музыкантами, играющими неподалёку. Музыка создавала уютную атмосферу, и я наслаждалась моментом, когда вдруг услышала за спиной знакомый голос.
— Ну здравствуй, Зара!
По спине пробежала дрожь. Сердце забилось быстрее, и на мгновение я словно окаменела. Медленно повернув голову, я встретилась взглядом с тем, кого меньше всего ожидала увидеть.
— Зейн?
Он подошёл ближе и сел напротив меня. Его взгляд был холодным и решительным.
— А ты думала, что я не найду тебя? Я обещал, что сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебя.
Нервно сглотнув, я почувствовала, как внутри поднимается волна страха. Собрав всю свою смелость, я попыталась начать разговор.
— Зейн, я знаю,то что случилось, непростительно. Я причинила боль тебе и твоей семье. Ради Аллаха, умоляю, прости меня. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о том, что сделала, и это разрывает меня на части. Пожалуйста, прости!