Видимо заметив мою апатию, Малика приблизилась еще ближе и взяла меня за руку. Её тёплое прикосновение пробудило во мне слабый луч надежды, но страх продолжал удерживать меня в своих цепких объятиях. Она взглянула на меня с таким пониманием и состраданием, что я едва сдерживала слёзы.
- Моя дорогая Зара, - произнесла она, чуть дрогнувшим голосом. - Я так хочу, чтобы ты была счастлива. Но, увы, женщины нашей семьи редко могут выбирать свою судьбу. Всё в руках Аллаха...
Эти слова, сказанные с такой уверенностью, эхом отразились в моей душе. Они напомнили мне о том, как мало мы можем контролировать происходящее в нашей жизни. Это знание приносило одновременно облегчение и горечь. Облегчение от осознания, что судьба уже предрешена, и горечь от невозможности изменить её ход.
Тем не менее, я понимала, что Малика и брат делали всё возможное, чтобы обеспечить мне благополучие. Их любовь и забота согревали меня изнутри, хоть и не могли полностью вытеснить ту тревогу, которая жила глубоко в моём сердце.
Собрав последние силы, я тихо спросила:
- Сестра, я знаю, что вы оба хотите для меня самого лучшего. Но скажи честно, действительно ли он тот самый человек?
Малика на мгновение замерла, словно неожиданный порыв ветра пронзил её душу. Она резко отвернулась и направилась к окну, словно ища там убежище от этого трудного вопроса. Начала рассказывать о гостях, пришедших на свадьбу, о поздравлениях, которыми осыпали нашу семью, пытаясь отвлечься от тяжести момента. Но молчание между нами становилось всё более ощутимым, и мрачные тени в моём сердце не исчезали.
Раздался звонок её телефона, словно гром среди ясного неба, разрушивший хрупкую тишину. Это был Анвар. Его голос прозвучал в комнате, словно предупреждение о надвигающейся грозе, и он сообщил, что жених и мулла уже ждут нас внизу. Нам нужно было спускаться немедленно.
Эти слова словно перечеркнули последнюю возможность для сомнений, и я поняла, что обратного пути больше нет. Подняв голову, я вытерла слёзы и тихо произнесла:
- Пойдем. Пусть всё произойдет так, как предначертано.
Мы спустились в зал, где нас встретили пристальные взгляды множества людей. Глаза гостей светились любопытством и ожиданием. Меня усадили напротив жениха. Сквозь лёгкую ткань шали я смогла разглядеть его. Он был действительно привлекателен - высокий, смуглый молодой человек с глубокими, загадочными глазами. Но его лицо не излучало ни тепла, ни нежности, лишь холодная отстранённость. Это ощущение отчужденности усиливалось, вызывая у меня чувство беспомощности перед происходящим.
Обряд никах начался. Сердце мое учащённо билось, словно птица, попавшая в западню, отчаянно искало выход. Мне казалось, что я утратила контроль над собственной жизнью. Всё вокруг представлялось мне нереальным, словно сон, который вот-вот превратится в кошмар.
- Зара Рауль Мирза! Дочь Рауля Ахмеда Мирзы. Вы согласны выйти замуж за Зейна Амира Сидикки, сына Амира Хусейна Сидики, и принять от него махр в размере трёхсот тысяч долларов в случае расторжения брака? Принимаете ли вы этот союз?
Осветительные приборы в зале, казалось, потеряли свою яркость, а страх охватывал меня подобно густому туману. Ответ, который должен был прозвучать, замер в моем горле. Нечто невидимое сковало мой голос, и я не могла произнести ни звука. Когда мулла повторил свой вопрос в третий раз, внутри меня что-то необратимо изменилось. Взглянув на своего будущего мужа, я почувствовала, как его взгляд пронизывает меня, как солнечный луч. Его лицо выражало надежду и нетерпение, он ждал моего решения.
Сердце моё бешено колотилось, казалось, оно готово вырваться наружу. Руки мои дрожали от волнения, но, собрав всю волю в кулак, я нашла силы выразить то, чем переполнялось моё сердце, со всей отчаянностью и твёрдой решимостью.
- Нет! Нет, я не согласна! - мой голос прозвучал громко и чётко, разрывая притихшую атмосферу зала.
Гости, застывшие в изумлении, смотрели на меня широко раскрытыми глазами, их взгляды выражали смесь удивления и непонимания. Даже Зейн, который всегда казался таким уверенным и невозмутимым, выглядел потрясённым. Его брови сдвинулись, а губы едва заметно задрожали. Однако я не имела права уступать, ведь это был момент истины, и он имел для меня огромное значение.
Взгляд муллы, полный недоуменных вопросов, устремился ко мне. Казалось, вся комната замерла в ожидании того, что последует дальше. Я ощущала, как все присутствующие задерживают дыхание, внимательно следя за каждым моим движением. Решимость моя окрепла, стала прочнее стали, и отступать уже не было возможности.