— Спасибо вам, отец Джейкоб, — ответил я. — Теперь, когда Николас стал моим сыном, я хотел бы попросить вас совершить над ним таинство крещения.
Отец Джейкоб внимательно посмотрел на меня и кивнул:
— Конечно, конечно, я смогу это сделать. Пойдёмте со мной.
Он подошёл к лавке, взял белую крестильную рубашку и небольшой серебряный крестик. Наблюдая за тем, как он готовится, я чувствовал лёгкое волнение. Отец Джейкоб начал читать молитвы, обращаясь к Богу, и его искренность поразила меня. Священник попросил меня переодеть Ника в белую рубашку, и я выполнил его просьбу. Малыш неожиданно обрадовался, его глаза засияли. Потом отец Джейкоб взял Ника на руки и понёс его к купели. Было удивительно смотреть, как малыш спокойно реагировал на всё происходящее. Меня самого крестили ещё младенцем, а когда крестили Криса, я находился далеко, в Калифорнии, на практике. Трижды священник окунул малыша в воду, читая молитву. Вода была прохладной, но ребёнку, казалось, даже нравилась эта процедура. Я взял приготовленное полотенце и, когда священник передал мне Ника, бережно укутал его и начал вытирать. После этого отец Джейкоб надел на шею малыша крестик, прочитал молитву и помазал его святым миром. Несколько минут спустя, завершив молебен, он благословил нас и отпустил с миром. Мы с Ником отправились в больницу к Дэвиду и Заре.
Когда я вошел в палату, Зара сидела возле кровати Дэвида, ее лицо было бледным и измученным. Она обернулась ко мне, и в ее глазах я увидел усталость и глубокую печаль. На моих руках спал маленький Ник, и когда Зара увидела его, ее глаза расширились от удивления.
— Чей это ребенок? — спросила она, пытаясь сдержать эмоции.
Я подошел ближе и передал ей малыша.
— Это мой сын. Его зовут Ник, — ответил я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня все сжималось от напряжения.
Зара недоверчиво посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Ника. Ее губы дрогнули, и на глазах появились слезы.
— Я узнала его... Это тот самый малыш из больницы, правда? Но как тебе удалось его забрать?
— История длинная, — сказал я, избегая лишних подробностей. — Родители погибли, и больше у него никого не было.
На ее глазах наворачивались слезы, и она попыталась скрыть их, отвернувшись. Я почувствовал, как ее горе переполняет комнату, и мне захотелось обнять ее, поддержать, но я понимал, что мои слова могут оказаться бесполезными.
— Как Дэвид? — спросил я, надеясь сменить тему.
Зара устало вздохнула, и ее голос звучал почти безжизненно.
— Все так же, в коме. Я уже не знаю, что делать.
Я почувствовал, как сердце сжимается от боли за нее. Я знал, что она нуждается в отдыхе, но понимая, что ей трудно покинуть мужа, я постарался убедить ее как можно мягче.
— Я думаю, тебе стоит взять Ника и пойти домой, отдохнуть, — предложил я.
— Нет, я должна быть рядом с мужем, — твердо ответила Зара, но в ее голосе слышалась усталость.
— Зара... — я попытался перебить ее, но она продолжала:
— Я не могу оставить его одного!
— Послушай, — настойчиво сказал я, подходя ближе и беря ее за руку. — Ты сейчас беременна. Тебе нужно заботиться и о себе, и о будущем ребенке. Пожалуйста, иди домой. Я останусь здесь.
Она колебалась, но видя мою решимость, наконец, кивнула. Взяв Ника на руки, она вышла из палаты, оставляя меня наедине с братом.
Я глубоко вдохнул, собираясь с силами, и пошел к врачу. В кабинете царила тишина, и я ощутил, как напряжение нарастает внутри меня.
— Здравствуйте, могу я войти? — спросил я, стоя в дверном проеме.
— А вы? — откликнулся врач, не поднимая глаз от бумаг.
— Меня зовут Генри Коррбел. Моего брата экстренно доставили в вашу клинику.
— Ах да, да, конечно, проходите, пожалуйста, — пригласил врач, вставая из-за стола.
Я молча прошел и сел напротив него.
— Есть ли шанс на полное восстановление? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие.
Врач отпустил взгляд, и это движение вызвало у меня тревогу.
— Я не хотел говорить об этом миссис Коррбел, так как она в положении. И я ждал вас, — пояснил врач.
— Что-то серьезное? — спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается.
Врач отвел взгляд в сторону и, набравшись смелости, продолжил:
— Мистер Коррбел, я не хочу от вас скрывать что-либо и внушать вам ложные надежды.
— Да, Господи! Что такое? — вырвалось у меня, и я почувствовал, как холодный пот стекает по спине.
— Единственное, что поддерживает жизнь вашего брата, — это здоровое сердце и аппарат искусственной вентиляции легких, — медленно проговорил врач.