Бабушка подняла удивлённо бровь.
— Надо же, какая забота!
Майкл лишь усмехнулся.
— Дорогая, я, конечно, понимаю, что ты от меня без ума, но давай наши чувства будем обсуждать наедине.
Фатьма взорвалась, и уже я представил, как она будет его душить...
Глава 17
Я решил, что мы с Зарой тут лишние. Подошел к манежу, осторожно взял Ника на руки — малыш уже сладко спал. Тихо прошептав: «Пойдем, Зара! Вам нужно отдохнуть», мы поднялись наверх, оставляя наших стариков наедине. Я аккуратно уложил Ника в кроватку, укрыв его мягким пледом.
— Приятных сновидений— прошептал я, погладив сына по головке.
Подняв взгляд, я заметил, что Зара стоит у порога комнаты, немного смущенная и растерянная.
— Ну что стоишь, бегемотик? Заходи.
Её глаза округлились от удивления.
— Как ты меня назвал?!
Я широко улыбнулся и подмигнул ей.
— А что? Разве нет? Сперва заходит твой живот, потом только ты...
Она подошла ближе и начала щипать меня. Я попытался увернуться, потому что с детства терпеть не мог щекотки. Она мгновенно уловила мою слабость и продолжала атаковать. Мы закрыли за собой дверь и направились в её комнату. Да, мы спали в разных комнатах — это было нормальным решением для нас обоих.
Войдя в комнату, Зара продолжила свои «пытки». Она ловко приближалась ко мне, стараясь достать своими пальцами до самых чувствительных мест. Я пытался уворачиваться, но её энтузиазм был непреодолимым.
— Не подходи! — предупреждал я, смеясь и пытаясь защитить себя подушкой.
Но она была неумолима. Наконец, устав бороться, я упал на кровать, и она села рядом, тяжело дыша от напряжения.
— Вымотала меня!
— Это твоё наказание. Будешь знать, как называть меня бегемотиком!
Я не смог удержаться от смеха и ответил:
— Хорошо, будешь пингвинёнком!
Она схватила подушку и ударила меня ею по голове. После этого наступило короткое молчание, наполненное той самой неловкостью, которую мы оба ощущали порой. Было ощущение, что мы просто не знаем, что сказать друг другу. Спустя несколько мгновений я решил нарушить эту тишину.
— Ты себя хорошо чувствуешь?
Она вдохнула глубже и посмотрела на меня.
— Всё хорошо, Генри!
Я нежно коснулся её руки, затем привстал и, сидя на корточках, убрал прядь волос за её ухо.
— Зара... Знаешь, с первого дня нашей встречи я был влюблен в тебя. Я понимаю, что твоё сердце принадлежит моему брату, и тебе трудно впустить меня туда. Но я обязательно растоплю его. И только когда ты полюбишь меня всем сердцем, только тогда я дотронусь до тебя. Я знаю, ты переживаешь, что после родов я буду что-то требовать от тебя. Нет... Я буду ждать, и неважно, сколько времени пройдёт — один день или десять лет. Я готов.
Эти слова повисли в воздухе, создавая особую атмосферу близости и понимания между нами. Я знал, что впереди нас ждёт долгий путь, полный испытаний и открытий. Но в тот момент я был уверен, что готов пройти его ради того, чтобы однажды услышать от Зары три заветных слова: «Я люблю тебя».
Pov***Zara
Его глаза светились нежностью, когда он смотрел на меня. Его терпеливая душа, казалось, знала, что нет ничего невозможного, если любишь по-настоящему. Он был готов ждать столько, сколько потребуется, и эта готовность казалась бесконечной, словно вечность. В его взгляде читалось понимание, преданность и такая искренность, которая пробирала до самых глубин души. Он медленно поднялся со стула, приблизился ко мне, и лёгкий поцелуй коснулся моего лба. Это прикосновение вызвало целую бурю эмоций – мурашки побежали по коже, словно волна ледяного ветра, обдувающая тело в жаркий день. Наши лбы соприкоснулись, и на несколько мгновений мы замерли, наслаждаясь этим моментом. Я слышала его тяжёлое дыхание, ощущая его близость всем своим существом. Моя грудь напряглась, сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться наружу. Он нежно взял моё лицо в свои ладони, и я увидела, как в его глазах вспыхнул огонь желания. Казалось, он собирался поцеловать меня, но сдержался, остановившись буквально в нескольких сантиметрах от моих губ.
— Я всегда буду рядом... Всегда буду любить тебя... Клянусь Богом! — шепотом произнёс он, его голос дрожал от напряжения. Я хотела что-то ответить, но внезапно почувствовала нечто странное, тревожное. В груди появилась непонятная тяжесть, и я вскрикнула:
— Зара, что с тобой? — взволнованно спросил Генри, едва удерживаясь на месте.
— Генри... Генри... У меня воды отошли! — произнесла я, чувствуя, как страх начинает подкрадываться к моему сердцу.