— Кактус переспал с Мэгги после того, как поцеловал тебя, — сказала она.
И вот это. Жестокая боль пронзила мое тело, и я ухватилась за злость, накатившую вместе с ней.
Позади Фиаметты находилась каменная статуя огненного змея, символизирующего их семью. Я сосредоточилась на статуе, подумав, как я раскрошила двери из песчаника в Глубине, и как шокирован был этим Реквием. Может быть, здесь это тоже сработает.
Прижав руки к земле, я послала волну силы через землю к статуе. От меня земля пошла рябью.
— Дерьмо, она увидит, откуда это исходит, — простонала я.
Казалось, Фиаметта не замечала волны, пока та не достигла статуи. Огромная обсидиановая огненная ящерица заскрежетала, когда волна покачнула ее основание. Фиаметта развернулась и прикрыла руками рот. Два Эндера по бокам от нее тоже развернулись, настал момент, которого я ждала. Я послала силу в камень, обнаруживая его частички и разделяя их по крошкам. Я сосредоточилась, сжав зубы.
Со взрывом, сотрясшим пещеру, статуя взорвалась на черные камни, раскидав их довольно широко, несколько камешков приземлились даже у моих ног. Я взяла один и засунула его в карман, не понимая зачем, но все же повинуясь своим инстинктам. Возможно, он понадобится мне позже. Фиаметта стояла спиной ко мне, но я просто смотрела.
— Богиня-мать.
— Беги, замарашка. У тебя не будет второго шанса, — Пета толкнула меня вперед, уткнувшись мордой мне в ноги сзади. Я спотыкаясь рванула вперёд за ближайший угол и в дом Бранда. Я побежала в свою комнату, остановившись, только чтобы взять простыню в ванной комнате. Окунув ее в таз с водой, я протёрла ею своё лицо и руки. Стекающая с меня жидкость была практически черной, как угодная пыль.
— У меня не…
— Просто поторопись, — Пета оглянулась через плечо. — Они ускорились. Она уже тебя подозревает.
Замечательно. Я швырнула влажную тряпку в таз и рванула через коридор в свою комнату. Пета проскользнула туда же, когда я закрывала дверь. Я стянула жилет и штаны, бросив их на пол, а потом забралась в постель. Шелковые простыни приятно холодили кожу и скрывали грязь на моих ногах, они прилипали ко мне, потому что я все ещё была влажной. Пета свернулась на изгибе моей шеи.
— Не открывай глаза, пока она не прикажет, — сказала она, когда я закрыла глаза, как раз в то же время дверь в комнату распахнулась.
Даже после предупреждения Петы, было сложно лежать расслабившись, дышать размеренно и держать глаза закрытыми.
— Терралинг, проснись, — приказала Фиаметта, и я медленно открыла глаза. Я моргнула пару раз, взглянув на нее, и без большого труда мне удалось зевнуть.
— Что происходит? — прошептала я, садясь и прожимая простыню к груди.
Фиаметта прищурилась, сделав шаг ко мне. И снова я подумала на долю секунды, что увидела розовое сияние в уголках ее глаз. Но оно исчезло, прежде чем я могла бы сказать об этом уверенно.
— Почему твоя кожа влажная? — ее слова вырвали меня из задумчивости.
Я нахмурилась, а затем медленно подала плечами, спешно придумывая ответ.
— Полагаю, вспотела. Здесь намного жарче, чем я привыкла в Крае.
Я не думала, что она может сощуриться ещё сильнее, но я ошибалась. Она свела брови, и в комнату вошли двое ее Эндеров. Я подняла руки, позволив простыни упасть, обнажая мою грудь.
— Я безоружна.
— Сомневаюсь в этом, как сильно сомневаюсь в том, что ты была здесь всю ночь. Как тебе удалось не заснуть, кода пробил колокол? — спокойно сказала она, ее тон был на удивление мягким. Червивое дерьмо и зелёные палочки, если она не верит мне, я ничем не смогу поколебать ее.
Пета спрыгнула на пол, потягиваясь.
— Моя королева, замарашка была здесь всю ночь, и я спала рядом с ней. Твоё предположение подразумевает, что она может каким-то образом противостоять нашей магии.
Фиаметта сверкнула глазами, переведя их с Петы на меня. Она наклонилась и взяла кошку, а я застыла с ощущением, что она прикоснулась к чему-то личному, на что я не давала разрешения.
Королева поднесла Пету к своему лицу.
— А почему я должна тебе верить, невезучая кошка?
— Потому что мое сердце всегда в Шахте, не важно к кому меня назначит Богиня-мать.
В ее словах была глубокая искренность, и по какой-то странной причине меня пронзила боль.
Фиаметта фыркнула.
— Посмотрим, — она аккуратно опустила на пол кошку. — Терралинг, пойдешь с нами. Пришло время тебе увидеть своего друга в последний раз.