— Рассвет наступает, нам нужно поторопиться, если хочешь попрощаться со своим другом.
Я кивнула и придержала свои мысли. Последнее, что мне было нужно, это чтобы Пета или Кактус, попытались остановить меня. Мы разбудили Кактуса и втроём вышли из библиотеки. Фонтан-тигр все так же продолжал пузыриться и кипеть, и я знала, что не смогу помочь, если им потребуется обратно в библиотеку.
— Кактус, ты можешь отправлять послания из Шахты?
— Наверное, а что?
Это было ключевым моментом в моем плане, если мы все собирались выбраться из Шахты живыми.
— Мне нужно, чтобы ты связался с Белладонной. Скажи ей, что нам нужна ее помощь как посла. Можешь сделать это прямо сейчас?
Он кивнул.
— Не думаю, что она появится здесь до казни, Ларк. Даже если воспользуется комнатой Путешествий.
— Просто иди, и побыстрее, — сказала я.
В его глазах я увидела больше, чем просто подозрение, словно он гадал, на что я способна. Я знала это, потому что думала бы о том же, окажись на его месте.
— Верь мне, Кактус.
— Я верю.
На этот раз он поцеловал меня прямо в губы, и я ответила на поцелуй. На случай, если я ошибалась и готовилась сделать то, что стоило бы мне жизни. Что было вполне вероятно.
На долю секунды он задержал мое лицо в руках.
— Не делай глупостей, Ларк.
— Разве я бы стала так поступать?
— Чтобы спасти того, кого любишь, да. Стала бы.
И все же он отпустил меня, а я проводила его взглядом до следующей развилки, и он скрылся из виду до того, как я смогла что-то ответить.
— Он знает меня слишком хорошо.
— Что ты собираешься сделать, замарашка?
Теперь, когда он ушел, я решила рассказать Пете, потому что она была связана со мной и с тем выбором, что я сделаю.
— Я собираюсь сознаться.
— Нет! — зарычала она и встала передо мной, преграждая дорогу, ее тело в обличье снежного барса было довольно большим, так она могла физически остановить меня. — Я этого не позволю. Мы с тобой обе знаем, что Эндеры были убиты после того, как их исцелили. Тебя максимум можно упрекнуть за их избиение, и все же даже при этом тебя все равно убьют здесь в Шахте! Ты не заслужила смерти, Лакспер. Ты не можешь этого сделать, — у нее задрожал голос, и я опустилась на колени, обняла ее за широкую пушистую шею. Она прижалась носом к моей ключице, ее зубы дрожали от эмоций. Через нашу связь я чётко видела ее намерения. Остановить меня любой ценой. Я совсем не ожидала такой настойчивости от нее.
— Пета, я не планирую умирать. Белладонна вытащит меня отсюда, а если мне придется… я буду бороться за своё освобождение.
Она вздохнула мне в шею, и я отстранилась.
— Я не похожа на других Элементалей. Я не сдамся без борьбы. Поверь мне. Пожалуйста.
— Тебя изгонят, ты будешь проклятием для всех, кто тебя встречал. Твоя жизнь закончится, ты станешь ходячим мертвецом. И все ради чего? Ради единственной добровольно отданной за тебя жизни? — она открыла рот на последнем слове, словно не веря в то, что сама произнесла.
— Никто не умрет, Пета.
Слова показались пустыми даже для моих ушей, и они словно отразились от стен, а за этим последовал смех, будто слова сами смеялись надо мной.
Я положила руку на нее.
— Пета, — лишь ее имя, и она уронила голову.
Она подняла глаза и посмотрела на меня.
— Лакспер, пожалуйста, не проси меня сделать это. Наблюдать, как ты отдаешь свою жизнь. Ты будешь тринадцатым подопечным, назначенным мне Богиней-матерью. Я не смогу смотреть на то, как ты умираешь.
— Пойдем со мной. Мы с ней пошли так, что я была на уровне ее передних лап. Мы находились достаточно близко от тронной залы, так что даже если бы она отказалась показывать дорогу, я бы сама ее нашла. Огромные двери манили меня, за ними я услышала гам голосов, и особенно выделялся хриплый голос Фиаметты.
— Верь, что я выберусь из этого живой, Пета.
— Именно это сказал мне мой первый подопечный, носитель Духа, как раз перед тем, как собрался спасти друга, — прошептала она, и я не была уверена, что это предназначалось для моих ушей.
Но я уже решилась. Эш не погибнет.
Я положила руки на выгравированных золотых сверкающих огненных змей и толкнула двери. Они открылись легко, и, стоило мне войти в комнату, как все замолчали и повернулись ко мне.
Эш, склонив голову, стоял на коленях перед Фиаметтой. Фиаметта была одета в кожаную одежду Эндера, а волосы свободно спадали, обрамляя лицо, словно живое пламя, колышущееся от невидимого ветра.
— Терралинг, я думала, ты пропустишь кончину своего друга, — сказала она, улыбнувшись мне.