— Только если назовешь своё имя.
— О да, все хотят знать мое имя. Ты можешь называть меня Черный Дрозд. Принимая во внимание мой черный плащ.
Я задавалась вопросом, что делать. Он — Ундина, с кольцом, дающим ему силу Саламандры. Как, черт возьми, я должна остановить его? Да и хотела ли я этого?
— Я тебя видела, когда была в Глубине? — выпалила я, пытаясь соотнести его хоть с чем-нибудь. Он покачал головой.
— Мы встречались, Лакспер, и ты мне нравишься. Но ты никогда и ни за что не догадаешься, кто я.
Он хлопнул ладонью меня по спине, вдавив пальцы в раны, из которых потекла кровь. Моя спина изогнулись, и я закричала, когда он стал вдавливать пальцы глубже.
— Я делаю это ради тебя. Ты ещё поблагодаришь меня. И если ты и хочешь кого-то обвинить, то обвиняй Богиню-мать. Это она приказала мне исцелить тебя, вот единственная причина, почему я стараюсь для тебя. Я ей поклялся.
По крайней мере, я думала, что он сказал именно это, я с трудом могла его расслышать сквозь собственные вопли. Казалось, его пальцы проникали сквозь мои мышцы до самых костей, скользили вдоль позвоночника.
Я даже не могла дать отпор. Тело с ужасающей силой сотрясалось в конвульсиях. Накатила волна непереносимой боли, лишившей меня возможности дышать, думать или ждать что-то, кроме следующего удара сердца и даже мечтать, чтобы пытка когда-нибудь закончилась.
Так же внезапно, как и прикоснулся ко мне, он убрал руку, наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Мне жаль, твоя спина больше не такая красивая, как раньше. Я не могу исцелить то, чего больше не осталось, Фиаметта оставила от нее не так много, — он прижался щекой ко мне. — Уходи завтра же, Лакспер. Или я заставлю тебя мечтать о лавовой плети снова.
Он поцеловал меня в щеку и исчез, взмахнув плащом.
Я встала и сделала несколько шагов, перед тем как осознала, что делаю. Застыв на месте, я подняла руки. Раньше левую руку страшно жгло, теперь я не чувствовала боли.
Позади меня взвыла и спрыгнула на пол Пета, топнув крошечными лапами, словно была в обличье барса.
— Ларк, твоя спина, она исцелена. Как такое возможно. Что случилось?
Повернувшись к ней, я качнулась и помотала головой.
— Человек в черном плаще.
— Тот, кто пытался обрушить под тобой мост? Это же бессмысленно.
Я прислонила руку к своей голове.
— Точно.
Ослабленная и измотанная поркой и последующим исцелением, я снова легла на кровать.
— Пета, иди к Кактусу и Эшу. Скажи им, что мы уходим, как только я проснусь.
Она кивнула и я закрыла глаза, поэтому, вероятно, мне показалось, что она лизнула меня шершавым языком в лоб.
Я погрузилась в такой глубокий сон, что поняла, в этом виновно не истощение или боль. Нет, это было что-то большее.
Я чувствовала ее прикосновение и раньше и хорошо его помнила.
Со мной хотела поговорить Богиня-мать. Что было весьма кстати, ведь у меня была к ней пара вопросов.
Глава 20
— Лакспер.
Всего одно слово, и оно дрожью прошло по моему позвоночнику, мощь, с которой она произнесла каждый слог, имела первобытные корни. В голосе не слышалось теплоты, как прежде. Она призвала меня, и я должна была ответить.
Моргнув, я села. Мы находились в Крае, среди исполинских секвой, слегка колышущихся из-за бриза. Низкие облака проплывали сквозь ветви деревьев, но в отличие от обычных белых облаков, распадались на бледно-сиреневые фрагменты, которые, казалось, оставались повсюду. Богиня-мать стояла под самым большим деревом в лесу, которое охватывало не меньше, чем пятнадцать футов с каждой стороны от нее. Насыщенный красно-коричневый цвет ствола гармонировал с нежным кремовый цветом ее одеяния и длинными светло-золотистыми волосами, на тон светлее моих. Меня всегда немного смущало, что она являлась ко мне в образе моей собственной, давно уже покойной матери.
Я склонила голову.
— Матерь.
— Дитя, ты спасла Эша от смерти. Молодец.
Она коснулась рукой моей макушки.
У меня на языке вертелось множество вопросов, и я пыталась понять, с чего начать.
— Просто спрашивай как есть, Лакспер, — сказала она тихо, но уверенно, и я перестала задумываться над формулировками.
— Мужчина в плаще, назвавший себя Черным Дроздом, почему ты сказала ему исцелить меня? Он же козел.
Ну да, наверное, нельзя так грубо говорить с богиней, но я должна была знать. Я чуть приподняла голову, чтобы увидеть ее лицо.