— То есть вы готовили ему еду, — вы одна, и подавали ее? Тоже одна?
— Ну да. И все продукты закупала. Специи, и овощи, и молоко на рынке, и мясо сама выбирала. И хлеб тоже я пекла.
— То есть если бы мясо или овощи на рынке оказались отравлены, то пострадали бы и другие покупатели. Но никто не умер.
— В том-то и дело, сэр, и вот поэтому я здесь жду виселицы.
Шерлок взглянул на часы. Время стремительно убегало. До встречи Брюса Скобелла и Гэхана МакФарлейна остались считаные часы.
— Значит, продукты вы покупали только на рынке и в лавке у мясника?
— Да. — Она умолкла, словно засомневавшись в собственных словах. — Ну, кроме кроликов. Садовник их в силки ловил. Принесет мне тушку еще теплую, а я ее выпотрошу да шкурку сниму. Сэр Бенедикт очень любил кроликов в подливке из сливок с горчицей, по два раза в неделю их заказывал. — Она снова всхлипнула, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. — Вот это его и убило. Остатки псу скормили, и пес тоже помер.
— Любопытно. Значит, последним, что он ел, был кролик в сливочно-горчичном соусе?
Она кивнула.
— И вы сами его приготовили?
— Все верно, сэр. Я сливки на рынке купила, и семя горчичное тоже. А кролика садовник дал. Он теплый еще был, совсем свежий.
Шерлок задумался о том, какой еще задать вопрос. Ничего в голову не приходило. Он посмотрел на эту женщину, сидящую на жесткой металлической койке, заплаканную, убитую горем, но все еще не потерявшую надежды. Если бы он смог доказать ее невиновность, то спас бы жизнь Амиусу, Вирджинии, Мэтти Арнетту и Руфусу Стоуну. Он не мог их подвести, но в то же время не знал, как снять обвинение с Эгги МакФарлейн. Если она сказала ему правду, то никто больше не мог добавить яд в крольчатину. Но если она виновна, то почему не скажет, что пищу для сэра Бенедикта мог отравить и кто-нибудь другой? Похоже, ее осудят и повесят из-за ее же честности.
— Мне нужно осмотреть дом, — сбивчиво пробормотал он. — Взглянуть на… место преступления. Если я что-нибудь выясню, дам вам знать.
Она осталась в камере, но в ее глазах светилась возрожденная надежда.
Шерлок сказал Данлоу и Брогу, что теперь ему нужно проверить дом сэра Бенедикта Вентхема. Они вскинули брови, но подчинились без единого возражения.
Дорога заняла еще двадцать минут. И Шерлок за это время смотрел на часы, наверное, раз пять.
Они свернули с оживленной улицы на подъездную дорожку к большому и мрачному особняку. Вместо того чтобы остановиться у крыльца, карета обогнула дом.
— Там вход для слуг, — пояснил Данлоу.
Они вылезли из кареты и направились к двери черного хода, причем Данлоу возглавлял процессию, а Брог был замыкающим. Дверь открылась, как только они подошли. На пороге стоял высокий и худой мужчина с тоненькими усиками. Одет он был в брюки в тонкую полоску и черный пиджак. Его левая щека казалась слегка припухшей, и Шерлок подумал о том, не ел ли он что-нибудь, когда они подъехали.
— Что, во имя всего святого, вы здесь забыли? — прошипел он. — Я на этой неделе уже отдал вашему хозяину его чертовы деньги. Убирайтесь!
— МакФарлейн хочет, чтобы этот паренек осмотрел место, где убили сэра Бенедикта.
— Это не аттракцион для туристов, — отрезал дворецкий. — Мы сюда экскурсии не водим.
— Полицейские еще здесь?
Он покачал головой:
— Сказали, что все нужное уже увидели.
— Тогда почему бы не показать нам комнату, где умер твой хозяин, и кухню, где ему готовили еду? Или тебе очень хочется объясняться с МакФарлейном?
Дворецкий задумался ненадолго. А потом взглянул на Шерлока:
— В таком случае я впущу только мальчишку, и лишь на несколько минут. Большего от меня не ждите.
Данлоу посмотрел на Шерлока.
— Мне этого будет достаточно, — ответил Холмс.
Дворецкий повел его в дом — через половину для слуг, где стены были обшарпанными, а ковры потертыми, — в господские покои, где обстановка была безупречной, а ковры такими толстыми и пушистыми, что идти по ним было все равно что ступать по облакам. Затем он ввел Шерлока в холл. У стены стояли напольные часы. Они громко тикали, отсчитывая секунды. Там дворецкий свернул налево, к двери, которая вела в столовую. Шерлок заметил, что он, действительно, что-то жует.