Среди пилотов ударной группы пронеслось несколько крепких выражений. С ними Денис был полностью солидарен. Такой полет займет минимум неделю, а потом обратно, уже экономя рабочее тело для торможения. Следовательно, суммарно они просидят в крошечном такшипе недели три, а то и месяц. Денис не сомневался, что выдержит, но также не сомневался и в том, что запомнит этот полет на всю жизнь.
А сидящий справа от него Стюарт и вовсе прошипел сквозь зубы:
— Вот дерьмо-то…
Подполковник рассказывал дальше:
— Группа прикрытия будет максимально загружена противоракетами. Вместе с истребителями «Рузвельта» вы должны не пропустить ни единой вражеской торпеды. А после сближения флотов вам ставится задача связать боем легкие корабли противника. По данным наших радаров, в составе их флота есть два судна, аналогичных по массе нашим фрегатам.
Подполковника прервал слегка побагровевший Ди Митров:
— Мне не было доведено об этой задаче! Вы отдаете себе отчет в том, что лишенные противокорабельных торпед тактические корабли практически безоружны? Мощности главного лазера такшипа недостаточно, чтобы серьезно повредить корабль крупнее себя.
Ляо Син благожелательно улыбнулся, продемонстрировав отличные зубы.
— Мне известны ТТХ тактического корабля «триста пятой» серии. Если вы обратили внимание, я не говорил, что они должны уничтожить фрегаты противника. Всего лишь связать боем, пока линейные корабли разбираются с основными силами.
— Но потери такшипов превзойдут все мыслимые пределы!
Азиат даже не повысил голос:
— Если мы выиграем сражение, то потери будут оправданны. Если проиграем, погибнут все. А тяжелые корабли важнее такшипов. — Он отвернулся от побагровевшего Ди Митрова. — Господа, вся имеющаяся у нас информация загружена на наши коммуникаторы. Ознакомьтесь с ней в свободное время. Не смею вас больше задерживать. Честь имею!
Когда за подполковником закрылся люк, Денис, не поворачивая головы, одними уголками губ спросил у Стюарта:
— Кто это был?
Тот ответил также скрытно:
— Военная разведка, вестимо. Не пехотный же «подпол» нам отдавал приказы. Тсс, комдив в себя пришел.
Ди Митров наконец справился с яростью, и голос его зазвучал почти нормально:
— Вы слышали приказ! Мы начинаем разгон через двенадцать часов, за это время приберите свои каюты и подготовьтесь сами. Чтобы ни одного незакрепленного предмета к моменту смены вектора гравитации! Как наведете порядок, можете отдыхать. Завтра, сразу после завтрака подготавливаем технику. Разойдись!
Экипажи не заставили себя упрашивать. Когда комдив в такой ярости, чем больше до него расстояние, тем меньше огребешь проблем. Без причины, конечно, Ди Митров не придирался, но кто может похвастаться идеальным соответствием уставу?
Уже в коридоре Стюарт дал волю чувствам:
— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Месяц в коробке!
Неодобрительно посмотрев на подчиненного, Кшиштинский мрачно поинтересовался:
— Как тебя вообще во флот-то записали? У меня бы ты тест на клаустрофобию не прошел.
Стюарт огрызнулся:
— Я вообще-то в десант записывался! Кто же виноват, что у меня математическое мышление?
— Не фиг было высовываться!
— В нашей семье не принято хитрить!
— Ну, так теперь и не ной!
Хотя по командиру тоже было заметно, что диспозицией сражения он недоволен. Эта война принципиально отличалась от предыдущих полицейских операций в колониях. Молниеносных и максимально бескровных. Подавить орбитальную оборону, ежели таковая имелась, высадить десант и с минимальными усилиями сместить правительство. Разве что инцидент на Большом Шраме двадцать лет назад, когда и отличился отец Дениса. Фактически единственный опыт столкновения с каким-то подобием флота. Теперь же придется драться даже не с равным, с превосходящим тебя противником!
На уборку жилого отсека потратили часа два. Когда корабль начнет разгон и стена станет полом, любой незакрепленный предмет может наделать бед. Денис сам был свидетелем, как забытый портфель в кровь разбил голову его однокурснику. И это в тренировочном полете, с ускорением не более полуграва! В бой же они пойдут, скорее всего, на полной тяге, полновесной полуторакратной перегрузке! Так что прибирали на совесть, проверяя каждый сантиметр отсека.