Мостик на этой серии крейсеров отстоял от носа на две сотни метров. Надежно укрытый за слоями брони и несколькими десятками отсеков, боевая рубка по праву считалась максимально защищенным местом на корабле. Но перед двумя плазменными сгустками, ударившими в уже ослабленное место, не устоял и она.
Для Хейза это выглядело как будто вспучившаяся переборка раздалась, выпуская огненный шторм, и камеры в рубке «Мстителя» прекратили работу. Крейсер не потерял управления, его перехватила резервная боевая рубка в корме, но толку в этом было немного. «Мститель», практически полностью лишившийся своих антенн, потерял боеспособность. Даже окажись враг в зоне действенного огня, две уцелевшие башни главного калибра, лишенные наведения, вряд ли смогли бы попасть в цель. Но, тем не менее, избиваемый, полумертвый корабль, рвался вперед, практически не снижая ускорения.
Хейз со всхлипом втянул воздух: там, в трех световых секундах, гибли сейчас его друзья.
— Марк!
Голос Халиндэйла, все такой же спокойный, отрезвил его.
— Мы купили тебе немного времени. Враг сейчас прекратил ускорение, для тебя это шанс прыгнуть! Удачи, коммодор!
«Каледония», закончив выравнивать центровку, снова засияла факелом двигателя. Лишившись части жилого модуля, корабль слегка рыскал на курсе, пытаясь погасить эти колебания импульсами маневровых двигателей. Потеря массы оказалась слишком значительной, чтобы полностью компенсировать дисбаланс перекачкой водорода в баках.
Хейз с печалью вглядывался в отрешенное лицо Халиндэйла, тот уже простился с надеждой выжить, и похоже, даже не особо надеялся добраться живым до рубежа открытия огня. Представлялось маловероятным, чтобы «Каледония» продержалась те двенадцать минут, что для этого требовались.
Израненный «Мститель» не дожил до рубежа атаки совсем чуть-чуть. В него пришлось очень много попаданий по касательной, почти промахов. Но они, не повреждая внутренностей корабля, помимо брони, сдирали еще вспомогательные, маневровые дюзы. А лишенный маневренности корабль становился легкой мишенью. И теперь, в него попадало три-четыре снаряда в минуту. Выбрасывая из пробитых баков клубы испаряющегося водорода «Мститель», прекратил ускорение, летя дальше по инерции. Видеосвязи с ним уже не было, хотя кое-какая телеметрия все еще поступала. И судя по ней, выжившие оставались только в кормовых отсеках крейсера, куда еще не добрались огненные волны вражеских снарядов.
На мостике «Бастиона» царила мертвенная тишина. Все, даже операторы управления, не отрываясь, смотрели на кадры гибели старого крейсера. Потом подсчитали, что в него угодило двадцать девять энергетических зарядов. Но смертельным стало предпоследнее, двадцать восьмое.
Двадцать седьмое вспороло кормовой топливный бак, и реактивная тяга от ударившего фонтана водорода, развернула корабль боковой проекцией к противнику. Поэтому следующий заряд угодил в уже опустошенный бак, прошил его насквозь, и врезался в магнитную обмотку основного термоядерного реактора. Зона синтеза, более не удерживаемая магнитным коконом, моментально испарила стенки реактора и рванулась, затопляя реакторный отсек раскаленным до звездных температур огнем. Он остыл очень быстро, наблюдатель снаружи корабля, увидел бы лишь, как засветилась багровым чуть-чуть распертая давлением изнутри корма, и на этом все кончилось. Пропала и телеметрия. Сожженная автоматика, последним усилием поставила финальную точку в трагедии, послав код «Омега» — сигнал гибели корабля. Последнее попадание ударило уже в молчаливый труп, живых на «Мстителе» не осталось.
«Каледония» продержалась ненамного дольше. Вражеские корабли остановили обстрел «Мстителя», едва тот прекратил ускорение, и перенесли огонь на второй, еще живой крейсер, накрыв его с третьего залпа. Халиндэйл мучительно скривился, когда корабль дернулся от очередного попадания.
— Жаль, я так и не выстрелил по этим уродам!
Хейз уже почти было открыл рот, стремясь успокоить, подбодрить товарища, и замер, поняв, что едва не сболтнул глупость. Глупо убеждать погибающего, что тот еще повоюет. Даже самому тупому гардемарину было бы понятно, что минуты «Каледонии» сочтены. Поэтому Хейз промолчал. Дальше молчал и Халиндэйл, молчал до самого последнего момента, когда на экране вспыхнула мигающая багровая надпись «Сигнал потерян». По данным радара было видно, что «Каледония» продолжает ускорение и даже маневрирует, но с нее больше не поступило ни единого бита данных. Скорее всего, одним из попаданий были уничтожены антенны дальней связи. «Каледония» почти достигла рубежа открытия огня, последней ее маневр был зафиксирован, когда между ней и «линкорами» оставалось каких-то пятьдесят две тысячи километров. Несколько секунд до рубежа, при пуске с которого у «Демиургов» оставалось бы еще топливо для маневров у цели. А по последним пришедшим данным, на «Каледонии» оставалось еще две неповрежденных пусковых установки. Но старта торпед сенсоры не зафиксировали, скорее всего, просто не осталось никого, кто дал бы команду на запуск.