Больше, чем половина!
Ангел уверял его, что даже одной капли препарата в организме вполне достаточно. Но ведь этот «ГеноВак» поражает организм жертв подобно радиации. Что, если противоядие окажется не в состоянии нейтрализовать вирус? Тогда куски его плоти — целые конечности, члены и органы — сгниют в считанные секунды. Ходж вдруг представил себя эдаким современным прокаженным, крадущимся от дома к дому, от двери к двери под покровом ночной темноты.
«Будто кто-либо останется в живых, чтобы увидеть тебя».
Рена Шольц останется в живых и все увидит. Ходж покосился на запасную аптечку, припасенную им для Рены. Может, позаимствовать у нее полдозы, чтобы скомпенсировать разницу? Ходж поморщился, вспомнив о том, что Рене приходится изображать сейчас шлюху, заигрывающую с Толедо. Подобная роль — не в характере Шольц, но надо отдать ей должное, играет она ее великолепно.
«Она вынуждает его откровенничать, — успокоил себя Ходж. — Рена флиртует с Толедо ради дела. Шпионский бизнес в чем-то сродни двум другим древнейшим профессиям — проституции и журналистике».
Ходж растер башмаком испаряющееся на тиковом полу противоядие и заставил себя отвести взгляд от запасной аптечки.
«Надо уговорить Солариса ослабить карантин, — решил он. — Тогда она по крайней мере не будет проводить столько времени рядом с Толедо».
В данный момент Шольц, Соларис и остальные занимались бесполезной, по мнению Ходжа, работой по цементированию территории «ВириВака». Мысль об этом в каком-то смысле опечалила майора, поскольку теперь ему приходилось признать, что Ангел в самом деле погиб, и ему, Эзре Невидимому, надлежит в одиночку ухватиться за эфес «Пылающего Меча». Ну ничего, он переждет огненную бурю Апокалипсиса в открытом море, в безопасности и комфорте «Камуи». Суша станет на некоторое время весьма непривлекательной средой обитания из-за нескольких миллиардов разлагающихся тел.
«Компост для садов Эдема», — как говорил Ангел Мишве.
Сегодняшняя поездка Ходжа через город по пути в порт убедила его в том, что сверкающий клинок «Пылающего Меча» уже обрушился на греховный мир. В Ла-Либертад пылали десятки пожаров — горели больницы, магазины, жилые дома. Особенное удовольствие доставило Ходжу зрелище пылающего Иезуитского Университета, расположенного на холме, возвышавшемся над посольством. Майор считал иезуитов чем-то вроде Корпуса морской пехоты папистов, и их смерти обещали вызвать еще большее отчаяние среди врагов Детей Эдема.
Вскоре предстояло спасать Рену Шольц; улицы уже были запружены блок-постами, патрулями, брошенными легковыми машинами и автобусами. Военные переставали подчиняться командованию; Ходж сам видел, как один солдат оставил свой пост и угнал шикарный автомобиль, а патруль выносил электронную аппаратуру через разбитую витрину магазина.
Ходж хотел было сразу вывести «Камуи» из гавани, на тот случай, если только прорвется через ограду, но потом понял, что тогда он не сумеет доставить Рену Шольц на борт шхуны. Он дважды выходил в море на этом судне с нанятым экипажем. Опыта кораблевождения он не имел, но немного разбирался в навигации, поэтому надеялся, что справится с управлением. Указатель уровня топлива показывал, что оба бензобака полны, равно как и баллоны с пропаном.
Включив пропановый холодильник, Ходж выгрузил в него припасы из своего саквояжа. В шкафах каюты и камбуза уже содержалось некоторое количество консервированных продуктов, более чем достаточное для пропитания четырех человек на протяжении нескольких месяцев. Рыболовные снасти также находились на месте и были в хорошем состоянии.
Поднявшись на палубу и проверив цистерны с пресной водой, Ходж вернулся в каюту и принялся размышлять над тем, как ему пробраться через пылающий город к «Каса Канаде», чтобы вызволить Рену Шольц.
Глава 27
Грейс Толедо стояла на коленях рядом с дрожащей Нэнси Бартлетт в церкви Санта Анны, пытаясь снова обрести духовное спокойствие, которое она помнила из своего католического детства. После кошмаров последних нескольких дней задача эта была не из легких. Грейс уже и забыла, когда в последний раз посещала пасхальную службу, но, поскольку жизнь вокруг нее буквально рушилась, она пошла бы на что угодно, лишь бы получить надежду. Духовное сосредоточение показалось ей особенно трудным сейчас, когда рядом дрожала Нэнси, представлявшая из себя комок нервов. Состояние Нэнси было для Грейс еще одной причиной ненавидеть своего бывшего мужа, что она и делала, вполне отдавая себе отчет в том, что ненависти не место в доме Господнем.