— Я могу контролировать себя, — Настаивает Эз гортанным голосом.
Я качаю головой.
— Даже если так, это слишком рискованно. Мы должны подождать их. Если они увидят здесь двух девушек после того, как видели двух женщин-Драги, они заподозрят неладное. — Сердце сжимается в холодный кулак. Я не могу допустить этого. Не только ради себя - ради всех. Ради Драги всего мира. Секрет превращения в человека является нашим главным оружием.
— Нам не поздоровится, если мы не окажемся дома в течение часа!
Я прикусываю губу, чтобы не сказать ей, что у нас есть проблемы посерьёзнее, чем обнаружение стаей нашего отсутствия. Я не хочу напугать её ещё больше.
— Мы должны ненадолго спрятаться.
Другой звук появляется, кроме бьющейся лопасти вертолёта. Низкий гул в воздухе. Я чувствую крошечные мурашки на затылке. Что-то ещё есть там. Ниже. На земле. Растущее близко.
Я смотрю на небо, мой длинный палец, как коготь, сгибается, открываясь и закрываясь. Крылья едва вибрируют, контролируя движения. Инстинкт призывает лететь, но я знаю, что они там. Ждут. Кружащие стервятники. Я наблюдаю за их тёмными фигурами через верхушки деревьев. Моя грудь сжимается. Они не улетают.
Я жестами показываю Эз двигаться за мной в самую гущу ветвей высоких сосен. Сложив крылья близко к нашим телам, просовываемся сквозь зудящие иглы и боремся с ветками. Затаив дыхание, мы ждём.
Тогда земля оживает, кишит в окружении транспортных средств: грузовиков, внедорожников, мотоциклов.
— Нет, — говорю я скрипучим голосом, глядя на машины и вооружённых до зубов людей. Двое мужчин в кузове, сидят наготове, с большим ланчером перед ними. Они знают, что делают. Они знают, на кого охотятся.
Эз дрожит так сильно, что толстый сук, на который мы сели, начинает трястись, листья шевелятся. Я хватаю её за руку. Мотоциклы двигаются с головокружительной скоростью. Водитель одного из внедорожников высовывается в окно.
— Смотрите на деревья, — кричит он, его голос глубокий и страшный.
Эз нервно двигается. Я держу её руку крепче. Мотоцикл прямо под нами. На водителе надета чёрная футболка, плотно прилегающая к мускулистому телу. Моя кожа сжимается почти болезненно.
— Я не могу здесь оставаться, — проговаривает Эз рядом со мной. — Я должна уйти!
— Эз, — рычу я, мой низкий голос горячий, отчаянный. — Это то, чего они хотят. Они пытаются избавиться от нас. Не паникуй.
Она говорит сквозь стиснутые зубы.
— Я не могу.
И я знаю, что она больше действительно больше не может.
Высматривая активность ниже и вертолёты, пересекающие небо, я решаюсь.
— Хорошо. — Сглатываю я. — Вот наш план. Мы разделимся.
— Нет.
— Я пойду первая. Потом, когда они последуют за мной, ты поплывёшь под водой. Иди и оставайся там настолько долго, насколько сможешь.
Её тёмные глаза блестели от влаги, вертикальные линии зрачков пульсировали.
— Поняла? — спрашиваю я.
Она кивает рывками, крылья носа двигаются в такт её глубокому дыханию.
— Ч-что ты собираешься делать?
Я заставляю себя улыбнуться, губы болезненно кривятся на моём лице.
— Лететь, конечно.
Глава 2
Когда мне было двенадцать, я состязалась с Кассианом и выиграла.
Это было во время группового полёта. Ночью, естественно. Во время суток, разрешённое для полётов. Кассиан был высокомерным, хвастался, и я ничего не могла с собой поделать. Я с Киссианом дружила, когда мы были детьми. До того, как один из нас стал успешным. Я не могла смотреть равнодушно на его перевоплощения, наблюдая, как он ведёт себя так, будто является Божьим даром для нашей стаи.
До того, как я узнала это, мы мчались по ночному небу, и крик папиного наставления всё ещё звенит в ушах. Кассиану, драго-ониксу, было четырнадцать. Гладкий чёрный корпус мышц и сухожилий резок. Мой отец тоже был ониксом. Они не только самые сильные и большие Драго, но и, как правило, самые быстрые.
За исключением той ночи. В ту ночь я победила Кассиана, принца нашей стаи, нашего будущего альфа, который с рождения готов быть лучшим.
Я не должна была победить, но это случилось. В тени Луны, я поняла что я большая драгоценность для стаи, чем мой огненный брат. Больше, чем маленькая девочка, которой Кассиан позволил посоревноваться с собой. Внезапно он перестал мечтать быть лучшим, он захотел выиграть лучшее. И этим лучшим была я.
В течение многих лет я жалела, что выиграла гонку, не хотела лишнего внимания, которого подарила мне победа в ней, не хотела уметь летать так быстро. Только теперь, когда мои ноги скрещены под неровной корой, я благодарна, что умею. Благодарна, что летаю так же быстро, как ветер.