И не было на этом небольшом ее пятаке, на этом затерянном в горах плато места, куда не заглянуло бы разгневанное око господне. И указывал перст божий на тех, кому выпало умереть, – и они умирали... Страшно... Разлетаясь кусками своих еще не успевших нагрешить тел... Не понимая, за что же их так сурово покарали архангелы небесные, мечущие молнии...
– Бах-бах-бах! Бах-бах-бах! – раз за разом падали молнии на уставшую от гнева божьего землю. – Бах-бах-бах-бах!..
И, вздохнув обреченно, вставала земля дыбом в очередной раз и опадала вниз, на головы тех, кто сумел спрятаться в этой огненной круговерти, как бы желая похоронить и их...
«Как же так?! Что же это?! Как такое вообще может быть?! – билась в голове Филина, словно птица в силках, мысль. – Они же нас мочат!!! Свои же!!! Кто, кто мог отдать такой приказ?! Какая сука?! Но я выживу! Специально для того, чтобы посмотреть в заплывшие жиром глаза этого кабинетного „Суворова“ и сорвать с него погоны! И будь он хоть министр обороны! Плевать!!! Э-эйех! Сколько пацанов положили! Падлы! Падлы все!!!»
– Бах-бах-бах! – отозвалась каменистая земля новыми взрывами. А горы, ужаснувшись увиденному, отозвались далеким эхом:
– Ах-ах-ах! Ах-ах-ах!
А с чистого, голубого, словно выстиранного, неба падает и падает земляной дождь...
Филин лежал под кустом барбариса и смотрел в это небо. Страх ушел, улетучился куда-то. Он не боялся умереть, он даже хотел этого. Чтобы не опускать долу потом глаза под немыми, укоряющими взглядами матерей тех мальчиков, которых он сегодня потерял. Это было страшнее. И как, кому нужны будут потом его объяснения, что, мол, погибли они не по его, Филина, вине?..
«Не могу больше! Все, финиш!!!»
Андрей поднялся, сначала на колено, потом в полный рост...
– Бах-бах-бах! – вздохнула еще раз истерзанная земля.
– Ах-ах-ах! – ужаснулось горное эхо.
– Вжиу-вжиу! – пропели совсем рядом свою смертельную песню стальные шмели.
Его мощно ударило в плечо, и какая-то неудержимая сила стала валить на землю... Кислый запах давно не мытого человеческого тела, земля, опадающая огромными комками, и злой голос:
– С головой поссорился, командир? Ты какого фуя вылез? – кричал ему в ухо Медведь, пытаясь перекрыть рокот канонады. – Ты че, пацан?
– Отпусти, Игорь, – не могу больше! Как в глаза родителям смотреть буду?!.
– Э не-ет! Сначала мы отсюда выберемся, падлу эту найдем и поговорим по-нашему, по-«витязевски», а потом... Потом, если так уж невтерпеж, я тебя сам пристрелю... И для себя один патрончик оставлю... Лежи, дура, башку береги!
Не было сил сопротивляться. Филин лежал под огромным телом Медведя, прикрывавшим собой его, командира, и тихо, беззвучно плакал...
Ну вот и все. Улетели восвояси архангелы, метавшие молнии наземь, и пришла тишина... Зашевелился, задвигался Медведь, сбрасывая килограммы серой, каменистой земли, присыпавшие их тела.
– Все, кажись, отстрелялись громыхалки, – кряхтел Игорь, вставая на четвереньки. – Давай, Андрюха, поднимайся. Будем с тобой собирать остатки отряда.
Он протянул к лежавшему на земле Филину свою огромную ладонь и, как-то неловко сгорбившись, потянул своего друга за лямки разгрузки.
– Оботрись – неудобного как-то, салаги могут не понять, – Игорь протянул снятую с головы камуфлированную косынку. – Нервишки тебе лечить нужно, Андрюха, а то вон башку начал подставлять. Бате так и доложу – не в первый раз это уже.
– Ладно, Игорек, проехали. Давай-ка лучше отряд собирать. Сколько там его осталось?..
Они сидели в «зеленке» на небольшом плато, возвышавшемся над крохотной, словно чайное блюдце, горной долиной. Внизу виднелись аул – небольшое селение под названием Мадагиз и протекавшая через него речушка Тертер. Странное это было селение, не такое, как доводилось им видеть раньше. Абсолютно отрезанное от цивилизации горами, оно не имело дороги, выводящей к этой цивилизации. Жили здесь издревле горцы-армяне и ходили к людям в долинах, если была в том нужда, на лошадях, горными тропками. Совсем недавно сюда стали залетать вертолеты, привозя какие-то необходимые для жизни вещи... Своя культура, свои сложившиеся веками традиции... Мирные, добрые, всегда хлебосольные пастухи. Карабахцы. И надо же было так случиться, что именно в Мадагизе организовали свою базу или что там еще пришедшие по горным тропам с севера азербайджанские боевики...
...Медленно, очень медленно собирались бойцы. Филин смотрел на них и понимал, что его диверсионного спецотряда больше не существует. Это были жалкие остатки от существовавшего еще полчаса назад мощного, неплохо обученного подразделения.
– Медведь. – Филин смотрел на своего сгорбившегося боевого друга. – Собирай, Игорь, личный состав, то, что от него осталось... А ты чего горбатый?
– Та хрен его знает! Наверное, камешком приложило по спине. Что только тут не падало. – Он обернулся к Андрею, открывая окровавленную спину. – Чего там?
– Да ты ранен! А ну!.. – Андрей очень аккуратно помог снять куртку камуфляжа.
– Ну че там, не томи душу, Андрюха!
– Что тебе сказать? Картина маслом!
К ним уже успел присоединиться Док, который профессионально осматривал спину Медведя. В бугрящейся мышцами спине засел небольшой осколок, хищно поблескивая на солнце рваными зубцами. Из-под железного кусочка выкатилась скупая капелька крови.
Медведь повел плечами, как конь, отгонявший надоедливых мух:
– Ну?
– Не больно?
– Зудит немного, а так ничего.
– Осколок здесь, Игорь, броник твой пробил насквозь и под лопаткой остановился.
– И че?
– Торчит. На сантиметр примерно.
– Так тяни его, чего ждешь?
– Кто его знает, как глубоко он засел? Опасно, Игорь!
– Тяни говорю! Я его не чувствую – значит, в мышце. Тяни, Док, – мышца зарастет. Давай, Мишка, у нас времени нет – пацанов собирать надо и уходить. Давай!
Медведь лег на землю и схватился руками за тонкий ствол чудом уцелевшего в этой мясорубке деревца. Операция в полевых условиях – не отходя от кассы... Пламя зажигалки прокалило кончик боевого ножа, и Док осторожно надрезал кожу по сторонам торчащего из спины металла. «А теперь что, чем тянуть?» – не успел закончить мысль Филин, как Док, ухватившись зубами, потянул осколок на себя.
– Та быстрее же тяни, бля! Че ты возишься, как с беременной, н-нах? Я же не каменный, н-нах!
Миша резко распрямился. Из его рта торчало стальное жало.
– У-ах-хы-ы! – вздохнул Медведь.
– Вот, – Док показал Игорю лежавший на его ладони трехсантиметровый плоский кусочек металла, – возьми, Игорек, «на долгую, добрую память».
– Ты слез бы с меня, – сказал Медведь Доку, сидящему на нем верхом. – А то что-то в желудке происходит – щас как перну, в Мадагиз улетишь.
Андрей и Миша помогли Игорю сесть. Откуда-то появилась фляга со спиртом, и Док, не жалея, полил им спину Медведя.
– Ты че творишь?! – выгнулся от неожиданности и боли тот. – Садюга! Лучше бы вовнутрь дал принять!
– На! – Фляга скрылась в огромных ладонях Медведя, а Док, вколов предварительно какие-то препараты, стал перевязывать рану.
– Че ты там в меня навтыкал? Типа врач...
– Обезболивающий, противостолбнячный и антибиотик.
– А конский возбудитель?
– Извини, братишка, забыл. Ты мне потом напомни, перед тем, как к сестричкам в медсанбат пойдешь лечиться.
– Не сомневайся! – болезненно улыбнувшись, Игорь стал натягивать на тугие плечи форменную куртку.
Бойцы спецотряда медленно стягивались к своему командиру. На их телах были свежие, белеющие повязки. Девятнадцать... Плюс Филин...
«Девятнадцать! Генералы, мать вашу! Угробили весь отряд! Суки!!!» – орал Филин, не открывая рта.