– Об этом можешь не беспокоиться. И кстати, несмотря на ваш не слишком удачный опыт общения с Дежарденом, я не склонен причислять его к вашим истинным врагам.
– Ага, ему это скажи, – угрюмо проворчал я.
– А я уже говорил. Мы несколько раз общались с ним, пока я был в Первом Номе на лечении. И у меня сложилось впечатление, что ваши с Сейди подвиги в битве за Красную пирамиду глубоко его потрясли. Конечно, он и сейчас не согласен с избранным вами путем, но я не сомневаюсь: будь у меня чуть больше времени, я сумел бы убедить его, что мы все сражаемся на одной стороне.
Мне было бы проще поверить, что Апоп и Ра зафрендили друг друга в «Фейсбуке», но спорить мне не хотелось.
Амос повел ладонью над столешницей и произнес заклинание. В воздухе тут же возникло голографическое изображение Ра: миниатюрная копия статуи из нашего зала для тренировок. Солнечный бог был похож на Гора: тоже могучий мужчина с головой сокола, но только в отличие от Гора голову Ра венчала корона в виде солнечного диска. В руках он держал посох с загнутым навершием и боевой цеп: два символа фараоновой власти. Одет он был не в доспехи, а в пышное царское одеяние и с величественным видом восседал на троне. У меня даже мелькнула вредная мысль: приятно, наверно, смотреть, как другие сражаются вместо тебя… Одним словом, портрет Ра выглядел очень знакомо, только сейчас почему-то – наверное, из-за магии Амоса – приобрел красноватый оттенок, в цветах Хаоса.
– Есть еще кое-что, о чем тебе не следует забывать, – предостерег меня Амос. – Пойми, мне совсем не хочется тебя огорчать, но ты сам задал этот вопрос: почему Ра может не хотеть, чтобы ты разбудил его. «Книга Ра» была разделена на три части не просто так. Это было сделано специально, чтобы затруднить ее поиски и чтобы добиться успеха мог только самый достойный и упорный маг. Будьте готовы к тому, что на пути вам будут постоянно встречаться новые препятствия и новые опасности. Остальные два свитка защищены не меньше, а может, и гораздо сильнее, чем первый. Поэтому, прежде чем отважиться на этот поход, хорошенько подумай: что случится, если вы разбудите бога, который вовсе не хотел просыпаться?
Двери библиотеки с грохотом распахнулись, так что я чуть не свалился со стула. В круглый зал, весело щебеча и хихикая, ввалились Клио и с ней еще три девочки с охапками свитков.
– Мои занятия начинаются, – объявил Амос, легким движением руки убирая голограмму Ра. – Давай продолжим наш разговор попозже, Картер, скажем, после обеда, ладно?
Почему-то мне вдруг показалось, что закончить этот разговор нам так и не удастся. Покидая библиотеку, я оглянулся и увидел, как Амос весело приветствует учеников, незаметно смахивая на пол пепел от сгоревшего скарабея.
Поднявшись в свою комнату, я обнаружил развалившегося на моей кровати Хуфу с пультом от телевизора. Естественно, на экране мелькали исключительно спортивные каналы. На павиане был его любимый свитер с эмблемой «Лейкерс», под лапой – миска с любимыми хлопьями «Чито». Одним словом, он наслаждался жизнью на полную катушку. С тех пор как в нашем особняке поселилась толпа учеников, Хуфу решил, что для спокойного просмотра спортивных программ в Большом зале сделалось слишком шумно, поэтому он решил переехать ко мне.
Наверное, я должен был гордиться оказанной честью, однако в том, чтобы делить комнату с павианом, есть и некоторые неудобства. Думаете, от кошек и собак много шерсти? Значит, вы не пробовали чистить свою одежду или диван после общения с линяющим павианом.
– Ну, как дела? – поинтересовался я.
– Агх!
Вот и весь разговор. Впрочем, с Хуфу всегда так.
– Ну и отлично, – отозвался я. – Пойду-ка я на балкон.
Снаружи погода была все та же – холодная и дождливая. От ледяного ветра, задувающего со стороны Ист-Ривер, озябли бы даже пингвины Феликса, но мне сейчас было наплевать на холод. Впервые за день я мог наконец-то побыть в одиночестве.
С того дня, как в нашем Бруклинском Доме заселились первые ученики, я все время чувствовал себя как будто на сцене, где с меня не сводят взгляда десятки глаз. Но такова уж роль учителя: приходится изображать уверенность, даже когда тебя одолевают сомнения, и волю чувствам не дашь (вот разве что с Сейди иногда не получается сдерживаться), и даже пожаловаться вслух нельзя, если что-то идет не так. А что делать, короче говоря, приходится соответствовать. Чтобы попасть к нам на обучение, многим ребятам пришлось сражаться с монстрами и взрослыми магами, которые пытались им помешать. И как мне теперь признаться им, что иногда я ума не приложу, что нужно делать, или вслух посетовать, что следование путями богов может всех нас погубить? Не могу же я вдруг взять и объявить им: «Знаете, ребята, наверное, позвать вас всех сюда было не самой удачной идеей».