— Люциан. Прости меня за то, что я сказала. Я больше не хочу ссориться с тобой, — вздохнула я, надеясь, что ему этого хватит, чтобы забыть обо всем. Произнести эти слова было непросто. Папа всегда извинялся. Теперь, когда я думала об этом, у него не было причин извиняться. — Если король Альберт заявил права на Ночного Злодея, то ты бы мог претендовать на Рубикона, — закончила я, зная, что это то, что он хотел услышать.
Это была ложь.
Я не верила, что он сможет, но не хотела, чтобы он думал, что я сомневалась в нем.
— И ты прости, милая, — ответил он и усадил меня на подушку рядом с собой. — Я не должен был выходить из себя. Я так много раз хотел извиниться, но каждый раз, когда видел тебя, ты выглядела так расстроено. Обижаться на девушку в беде вообще не очень благородно.
Я захихикала, когда он взял мое лицо в ладони и поцеловал в кончик носа.
— Надеюсь, через месяц я больше не буду такой, — сказала я.
Он улыбнулся.
— Я все хотел спросить тебя, как прошел твой первый урок латыни?
Я заулыбалась.
— Ты имеешь в виду, какой учитель из твоего приятеля, — прошептала я. — Он маньяк, когда дело доходит до латыни. Его перекашивает каждый раз, когда я неправильно произношу слово.
Он усмехнулся:
— Латынь для Блейка, как секс. Все должно быть идеально.
— Слишком много информации, — я покраснела и попыталась спрятать свое лицо.
Люциан расхохотался.
— Не делай так. Думаю, что только что нашел свою новую любимую твою особенность, — подразнил он и расцеловал мои красные щеки.
— Не надо. Это глупо, — я хихикала, когда он продолжал игриво целовать меня.
— Значит, ты краснеешь каждый раз, когда кто-то говорит о сексе.
Я снова покраснела, что заставило его рассмеяться еще больше.
— Прекрати, — пробормотала я.
Он положил подбородок мне на плечо и посмотрел на меня через густые ресницы, обжигая голубыми глазами мою душу.
— Вы с Блейком подружитесь, Елена. Он неплохой парень.
— Если ты скажешь мне, что он просто запутался, я тебя выгоню, — пригрозила я.
Он просто усмехнулся.
— Уверена, что смогу провалить одну тему, — с надеждой сказала я.
— Латынь не тот предмет, — ответил он. — К концу года ты должна говорить, по крайней мере, на пятьдесят процентов.
Я хотела закричать, но прикусила язык.
— Не хочу говорить на глупой латыни.
— Милая, все связано с латынью. Боюсь, у тебя нет выбора? — он поиграл с прядью моих волос и убрал ее обратно за ухо.
— Неважно, — надулась я.
Люциан улыбнулся и покачал головой. Он смотрел мимо меня, сужая глаза на кого-то. Я повернулась, чтобы увидеть, кто привлек его внимание.
Я хихикнула, увидев, как Брайан машет мне. У него не было чувства самосохранения, и он даже не заботился о том, что флиртует со мной перед Люцианом.
— Не только ты сводишь меня с ума, — сказал он сквозь зубы.
Я ахнула:
— Ты чувствуешь что-то и к Брайну?
— Ха-ха, смешно, — сказал он, и на лице появилась улыбка.
— Почему ты беспокоишься о Брайане?
— А как ты думаешь, Елена? Парню есть, что предложить, и мне не хочется даже думать об этом по многим причинам не то, что говорить вслух.
Я рассмеялась.
— Ты такой милый, когда ревнуешь, — я засмеялась, и он тоже. Схватив его за подбородок, повернула его голову, чтобы он на меня посмотрел. — Но я смотрю только на тебя, Люциан Маккензи, — и поцеловала его. Прозвенел звонок, но я была в миллионе миль от него.
Глава 20
Мы попрощались поцелуем перед моим уроком арифметики. Это был жесткий час, но я вылетела из класса так быстро, как могла, чтобы добраться до урока искусство войны.
Я пришла рано, но не смогла взять подходящий мне меч, потому что Трейси размахивала им в руке, как профессор Мия в первый день. Колин снова победил меня, и когда я захлопнула шкафчик, положив меч обратно, то заметила два маленьких топора. Это навело меня на мысль; я была уверена, что Люциан знает, как сражаться с любым видом оружия, и теперь пришло время посмотреть, насколько хорош он был на самом деле.
Я терпеливо ждала его после занятий.
— Привет, дорогая. Боже, ты рано. Так хочешь меня видеть? — поддразнил он, когда вошел.
— Могу ли я поменять оружие? — спросила я, игнорируя его флирт.
— На какое?
Я побежала к шкафу и взяла два топорика, чтобы показать.
— Где ты нашла их?
— Они были здесь, — ответила я и указала на шкаф.
Он посмотрел на гравюры и замер.
— Ты знаешь, кому они принадлежали? Королеве Катрине.