— Расслабься, Елена, — Люциан потянул меня назад за руку. — Просто он подлец.
— Что случилось? — потребовала я.
— С ней все нормально. Она оклемается через пару часов, может быть, через день, — сказал Люциан.
Сэмми заматерилась рядом со мной.
— Он переложил на нее ее же дар. Наша человеческая форма слишком слаба, чтобы хранить его. Поэтому наш дракон — это хранитель, или, как некоторые называют, «носитель», — объяснял Люциан, не сводя глаз с неподвижного тела Бекки. — Молнии, что он выдыхал, на самом деле принадлежат Бекки. Он родился с этим, но никогда не владел. Бекки — настоящая обладательница этого дара. Он лишь дал ей в полной мере ощутить, каково это владеть такой силой, и это всегда приводит к потере сознания и понижению температуры. С ней все будет хорошо, Елена, — он обнял меня сбоку, и у меня скатилась по щеке слеза. — Но это очень подло для дракона — поступать так, и такое поведение можно увидеть только у Хроматических драконов.
— Они все так делают? —
спросила я, все ещё трясясь.
— Только когда понимают, что битва проиграна, — ответил он.
Сторона Драконианцев ещё ликовала, когда Констанс вместе с другими студентами уносила Бекки на носилках.
— Ну и что будет теперь?
— Джордж принадлежит Бекки. Не важно, как сильно он будет сопротивляться поначалу, если он часть дента, то, в конце концов, станет кротким, как овца. Мы не знаем, через что им придется пройти, но это в некотором роде трансформация, которая приведет к тому, что они останутся вместе навсегда.
— Ты имеешь в виду как пара? — я хотела узнать, об этом ли говорила Бекки в первый день.
Он усмехнулся.
— Да, Елена. Она часть его пророчества. Это всего лишь вопрос времени, когда он почувствует связь. Я бы отдал левую руку, чтобы быть частью дента, — улыбнулся он. Он был действительно чокнутый, но при этом дважды пытался заявить права на Блейка.
Приходилось признать, что понятие «дент» все ещё приводило меня в замешательство. Я имею в виду, что Джорж ненавидел Бекки, а теперь они ожидали от него обратного. Это не имело смысла.
— Пойдем, Елена, — Сэмми схватила меня за руку, когда Джордж, наконец, вернулся в свое человеческое тело. Им пришлось прикрыть его одеялом, поскольку он был полностью обнажен. Его тоже несли на носилках, но его состояние не было даже близко к состоянию Бекки.
— Куда мы идем?
— Посмотреть, как там Бекки. Не могу поверить, что Джордж это сделал!
Я помахала Люциану, поскольку Сэмми не дала мне времени попрощаться с ним поцелуем. Он помахал в ответ с изумительной улыбкой, которая заставила мой живот снова сделать сальто.
Сэмми шагала так быстро, что я с трудом поспевала за ней. Я должна была почти бежать, чтобы придерживаться ее скорости. Мы протискивались сквозь толпу, в то время пока они продолжали разговаривать о действиях Бекки. Теперь она стала настоящим Драконианцем.
Когда мы достигли больничного крыла, Джулия попросила нас подождать у входа, пока Констанс пыталась стабилизировать состояние Бекки.
У меня сжалось горло, когда я увидела, как Констанс надевала ей на шею фиксирующий бандаж.
— Драконианец может от этого умереть? — спросила я, кусая ногти, пока наблюдала за неподвижным телом Бекки на кровати.
— Ни разу не видела, чтобы кто-то умирал. Констанс была рядом, но все возможно.
Я чувствовала, что сейчас снова заплачу.
Я не хотела заявлять права на дракона, и начала также сомневаться в предположении Мастера Лонгвея о моей темной метке. Я не принадлежала этому месту. У меня никогда не будет столько смелости, чтобы сделать то, что только что сделала Бекки.
— Прекрати это делать, — Сэмми шлепнула меня по руке, и я вдруг поняла, что продолжаю грызть ногти. Я делала это только в моменты, когда действительно сильно нервничала.
Мы ждали долго. Сэмми начинала в который раз что-то бормотать себе под нос, и во время ее уже двадцатого вздоха голова Джулии показалась из-за двери.
— Вы можете войти, но только на пару минут, хорошо?
Мы молча обе вошли.
Все, что мы могли делать, — это смотреть, как Бекки лежит в постели, ее лицо было все в синяках. Выглядело так, будто ее побил ревнивый бойфренд.
Это вызвало во мне злость и другие эмоции, которые совсем не хотелось испытывать.
На ее ногу была наложена шина, а ее руки — все в царапинах. Один глаз отек так, что не мог открыться, и под ним красовался сине-зеленый фингал.
У меня начало щипать глаза.
— С ней все будет в порядке, Елена, поверь, Джордж скоро будет чувствовать себя отвратительно из-за того, что сделал, — попыталась успокоить меня Констанс, в то время пока укладывала Бекки настолько удобно, насколько это было возможно.
— Когда она очнется?
— Это зависит от нее.
— Хроматические драконы такие глупые, — прошипела Сэмми.
— Если не возражаете, Бекки нужен отдых. Вы можете прийти навестить ее попозже, если хотите, — сказала Констанс и улыбнулась. Это был намек, что нам пора уходить.
Мы отправились прямо в нашу комнату, и я задумалась над тем, что сделали с Джорджем. Я не видела его в больничном крыле с Бекки.
Когда мы вернулись, Сэмми долго принимала ванну. Она всегда чувствовала себя ужасно, если драконы делали людям что-то плохое, а сейчас, когда дело коснулось ее лучшей подруги, она, должно быть, чувствовала себя даже хуже.
Позднее вечером мы снова отправились навестить Бекки. К счастью, на этот раз она была в сознании.
— Где этот трус? — произнесла она с ядом в голосе.
— Бекки, относись к этому проще, — сказала Констанс приказным тоном. Она попыталась заставить Бекки снова лечь.
— Относиться проще? — прошипела девушка. — Я была в отключке в течение… Я не знаю, как долго. Он трус.
Она обхватила свои ребра руками из-за боли от того, что совершила слишком резкое движение.
— Ты еще не здорова. Дай своему телу всего пару часов, — произнесла Констанс резким голосом и приказала нам уйти.
— Она не выглядит счастливой, — отметила Сэмми, когда мы уходили.
— Я просто рада, что она очнулась, — я вспомнила то время, когда провела в больнице почти целую неделю и содрогнулась.
Этой ночью мне было сложно заснуть, и когда я, наконец, провалилась в забытье, то была вознаграждена тем же самым сном, который преследовал меня с моего прибытия.
Я проснулась около четырех утра, горячая, вся в поту, и открыла окно, чтобы прояснить мысли. Свежий воздух нежно дул в комнату, а я размышляла над всеми теми вещами, которые в последнее время изменились. Множество мыслей крутилось у меня в голове. Бекки была одной из них, я пыталась найти логику в том, как Джордж сможет волшебным образом ее полюбить. Папа, спасающий мне жизнь, никогда не покидал моих мыслей, но это сбивало с толку. Чего от нас хотел Лунный Удар, и почему он убил отца? Что отец хотел сказать Мэтту такого важного, что не мог сделать этого по телефону? Почему у меня темная метка от рождения, когда она не предназначается для детей драконов? Почему они ожидают от меня того, что я покажу им нечто великолепное? Это давило на меня так сильно, что иногда просто хотелось кричать. Что мне делать с Люцианом? Я не могла вернуться к тому, чтобы быть всего лишь друзьями. Мне нравилось быть с ним; слова Арианны не должны были иметь значения. Меня не волновало, была я нормальной или нет, я не могла представить свою жизнь без Люциана.
В комнате начало светать, из-за горизонта медленно поднималось солнце. Я выглянула в окно и увидела, как первые лучи выглядывают из-за далеких гор. На несколько блаженных мгновений я забыла обо всех своих оставшихся без ответа вопросах. Было нечто по-настоящему удивительное в том, как просыпался мир. Я впервые в жизни наблюдала рассвет и чувствовала себя полностью умиротворенной.
Глава 14
Сегодняшний день был кошмаром. Занятия проходили в десять раз хуже сейчас, когда Бекки застряла в больнице. Я не осознавала раньше, насколько необходимыми были ее быстрые объяснения для того, чтобы у меня получалось не отставать от остальных.