— Не будь ослом, Гвидо, и надевай скорее повязку!
Пальцы меня не слушались, я пытался завязать ткань, но не мог справиться с этим простым делом. Я думал о том, что предоставляется возможность, а какая — то и сам я не понимал еще.
Тут же я устыдился подобных мыслей и оглянулся на громадину церкви. А на плечо мне легла рука брата Умберто.
— Не греховно думать о родных в час опасности.
Я отнял его руку и хотел было вернуться в церковь, как что-то стукнуло меня — пребольно! — по затылку. И по плечу. Чиркнуло по щеке.
Неужели какой-то проказливый послушник вздумал в такое время кидаться камнями?
Но на дворе никого не было. А по ступеням храма стучали сыпавшиеся с неба мелкие камешки.
Х
Люди, спешащие обрести в монастыре защиту, все прибывали. Казалось, все ближайшие селения собрались здесь, многие несли богатые дары, и Иероним прятал улыбку: он знал, что богатые дары послужат к славе и аббатства... и его самого. Щедро сыпались в сундуки монеты, и все больше — серебро, одна вдова передала через сына богато вышитый покров для алтаря, другой человек принес чудной работы серебряные кубки... И как прекрасно было это, какое удовольствие приносило Иерониму созерцание искусной работы, блеска шелковых и парчовых тканей с изящным узором, мягкого, теплого сияния золота... Разве красивое не угодно Создателю, разве не радует его?
В крипте было темно, и Иероним зажег светильники. Прошел мимо длинного ряда статуй — полуразрушенных и новых — святые, мученики, бывшие настоятели провожали его взглядами слепцов. Осознание того, как ловко повернулись дела, вселяли в него гордость. И лишь иногда Иероним вздрагивал, вспоминая лицо того безумца, что пророчил конец всему. Он знал: ничего не грозит монастырю.
Но как можно истолковать знамения? Несомненно, это знаки грядущих великих свершений или великих же бедствий, и, разумеется, надо обо всем этом обстоятельно написать...
Дверь крипты без скрипа распахнулась, и внутрь вошел, отдуваясь, келарь, брат Феодор.
Благообразный всегда вид толстяка келаря сейчас говорил о крайней степени его замешательства: растрепанные волосы, съехавший назад узел пояса, одеяние в полном беспорядке.
— Отец Иероним, — келарь не мог совладать с голосом, и тот звучал то слишком высоко, то слишком низко, — явлено нам новое знамение, страшнее прочих: камни с неба.
Иероним медленно повернулся к нему, осторожно поставил на выступ стены кубок, которым любовался. Брат Феодор разжал пухлые ладони. В его руках были куски пемзы. Иероним взял их в руку, взвесил — легкие.
— Никого не ушибло?
— Как будто нет, все попрятались под крышами... Но дом Иероним, если камни будут падать — наши крыши не выдержат... Все как говорил тот бродяга: и солнце затмилось, и столб этот в небе, и дым, и вот камни теперь — что же это?
Встала перед глазами сцена казней египетских, написанная на стене в западном трансепте: люди бегут в ужасе, укрываясь плащами, а иные — падают замертво.
Иероним содрогнулся. Но разве достойно аббата показывать страх?
— Брат Феодор, тебе нужно успокоиться. Выпить воды с вином и остудить лицо. И разум свой — тоже остудить. Подумай: что мы делаем, если не можем сами судить о явлениях природных и общественных, коих не наблюдали еще?
— Сп-прашиваем тех, кто видел?..
— Именно. Старики говорят, что дрожь земли в этих местах раньше была обыкновенным делом, и вреда от нее разве что хлипким лачугам чернецов. А ежели некого спросить, то взор наш должен обратиться к книгам. Уверен, если ты, мой друг, пойдешь в нашу библиотеку и найдешь подходящую книгу, то не замедлишь отыскать объяснение сим событиям. Будь добр, приведи себя в достойный вид и покажи остальным пример мужественности и неустрашимости.
Иероним легко улыбнулся и кивнул, давая понять, что разговор закончен.
Он сам удивлялся собственному спокойствию. Хладнокровию, с которым говорил эти слова. Но душа его была там, снаружи, у темных стен церкви, чьи мощные контрфорсы напирают, лезут вверх, в небо.
Но когда келарь закрыл за собой тяжелую дверь, и тишина обступила Иеронима со всех сторон, а темнота взглянула из длинного коридора, из ниш — прямо ему в душу, он, слабея, осел на ровные каменные плиты.