— Прости меня! Прости! Ты мог бы быть далеко, тебя бы не...
— Ты следовал велению сердца. Господь простит тебя, брат Гвидо, мне же не стоило смущать твой разум, — тихо отвечает Доменик.
— Ты погибнешь!
— Всего лишь мое тело. Все мы всего лишь семена в Его горсти — ветром унесет нас. И даст Бог, мы еще свидимся с тобой. Надеюсь, увижу тебя стариком!
Его голос спокоен, бесстрастен, и казалось, он уже не со мной. Как это несправедливо, неправильно, глупо!
— Ну же, брат Гвидо из Мессины, иди, — он словно легко подталкивает меня в бок. — Оставь меня здесь и спасайся.
От искр, летящих с ветром, уже горят крыши сараев. Поток огня движется на нас, он так близко, что на мне начинает тлеть одежда.
— Мы увидимся! Я люблю тебя, брат мой. Помни о том!
Рев пламени заглушает его голос.
Я спешу прочь, и не плачу только потому, что жар высушил слезы. Нужно привести сюда кого-нибудь... Хоть кого-то... Он любит меня... Мысли путаются.
В церкви, пустой и покинутой, с алтаря смотрит Создатель. Крыша трансепта обвалилась.
Некоторые из братьев, что пришли с Домеником, брали хлысты и веревки и истязали свои тела. Я видел их исполосованные спины, руки и лица, ноги — все в крови и ошметках кожи. В экстазе они раскачивались из стороны в сторону и пели хвалу Создателю. Но вместо благоговения и восхищения перед их поступком меня пронзил ужас. Нет, не так, не сейчас должна кончиться моя жизнь! Но куда бы я не побежал — мне не спастись. Воздух стал черен и густ, и повязка не помогала. В голове воет что-то, а может, то воет огонь.
Алый свет озаряет все вокруг.
Я наконец понимаю, что нужно сделать. Это решение — такое простое и очевидное, до которого никто не додумался — сильнее страха, сильнее сомнений, боли и смерти. Оно входит в меня, как вошел бы в мою плоть меч, и я подчиняюсь ему.
"Выйди и стань на горе пред лицем Господним".
Мне не нужен покров с могилы святой Агаты. Я выхожу во двор, прохожу воротами и поднимаюсь на холм: море огня передо мной. Одежда уже не тлеет — начинает гореть, и я избавляюсь от одежды.
Вот я; стою пред Тобой. Возьми мое тело.
Передо мной — море огня, жар опаляет лицо. Я улыбаюсь: единственное, что могу, и не чувствую боли, не чувствую ничего. Пусть погибну я — но все они спасутся.
Жар дохнул мне в лицо, опаляя. А огненный поток — казалось ли то мне, или нет? — разделился надвое, огибая монастырь.
2018-2019 гг.
Конец