Фрагмент из внутренней переписки ООН (адресаты неизвестны): получено из поврежденного источника во время соревнования по кодированию между не идентифицированными субразумными сетями. 13:32:45 23/08/2091
Я никогда, ни на одну секунду не мог взглянуть ясно внутрь себя.
Как же вы можете заставлять меня судить поступки других?
Морис Метерлинк
Он проснулся в невесомости. Невидимые руки направляли его, как парящее бревно, сквозь Центральный узел, через южное полушарие, которое больше не двигалось. Откуда‑то издалека донесся голос Сенгупты, и она не смеялась, не рявкала, но говорила тихо, как любой таракан:
– Это отнимает слишком много времени мы начнем падать если не включим двигатель максимум через пять минут.
– Три минуты, – голос Мура, гораздо ближе. – Начинай отсчет.
«И больше никого, – отстраненно подумал Брюкс. – Только Джим, Ракши и я. Не осталось ни вампирши, ни ее телохранителей‑умертвий. Все Двухпалатники погибли. Лианна погибла. О, господи, Лианна… Несчастный ребенок, прекрасный невинный труп. Ты этого не заслужила: все твое преступление заключалось в том, что ты верила…
Мимо проплыл один из осевых люков. В следующий момент Дэн уже завернул за непривычный прямой угол: оси „Венца“, подготовленные для рывка, еще лежали вдоль корабельного хребта. Перед лицом мелькали ступеньки, пока Мур головой вперед толкал Брюкса к корме.
„Все наши дети умерли. Такие умные, сильные, ловкие. Все эти улучшенные, подрихтованные синапсы, наследие плейстоцена, вырванное с корнем. К чему их это привело? Где они сейчас? Мертвы. Убиты. Превратились в плазму“.
Техобслуживание и ремонт. Мур развернул медкойку и пристегнул к ней Дэна, пока корабль прокашливался. Когда полковник уже собрался уходить, в мир вокруг потихоньку стал пробираться вес. Брюкс попытался повернуть голову, и у него почти получилось. Попытался откашляться, и даже смог.
– Э… Джим. – Звук едва превышал уровень шепота.
Полковник остановился у лестницы – смутный силуэт на краю периферийного зрения Брюкса. Разгон корабля, казалось, погрузил его прямо в палубу.
– С… спасибо, – наконец выдавил из себя Дэн.
Мур безмолвно стоял в нарастающей гравитации.
– Это был не я, – бросил он и ушел.
***
К Дэну приходил не только Джим. Из могилы вернулась Лианна – черная мерцающая протоплазма, которая улыбнулась, увидев его застывшее лицо, покачала головой и прошептала: „О, бедняжка, такой потерянный, такой надменный“. А потом ее позвало домой Солнце. У койки часами стоял Чайндам Офоэгбу и говорил пальцами, глазами и звуками, с заиканием исторгая их из горла. Теперь Брюкс почему‑то его понял: не завывающий шифр и не разумный роевой рак, а добрый старик, который до сих пор прекрасно помнил, как в детстве тайком подружился с семейством енотов с помощью сухого корма и незаметного саботажа домашней мусорки для органики. „Постой, у тебя было детство?“ – попытался спросить Брюкс, но лицо Офоэгбу исчезло под извержением бубонов и огромных волокнистых опухолей: ничего больше он произнести не смог.