– Тогда зачем залезать в свою собственную голову зачем представлять каково это быть собой? – Она покачала головой, резкая, отрывистая конвульсия отрицания. – Сплайн‑функции фильтры и алгоритмы шумокоррекции очень много отнимают. Без них слов не вычленить но чтобы услышать голос приходится их убирать. Поэтому я вроде как сделала ретроспективный анализ искала отрывок с реальным голосом и не знаю может я чересчур ослабила сигнал там было до хрена шума но я все‑таки нашла один крохотный отрезок на сорок седьмой минуте. Слов там не разобрать но вроде можно различить голос и я не уверена тут ни в чем нельзя быть уверенным но у него большая проблема с обертонами.
– В каком смысле?
– Сири Китон мужчина а мне кажется на этой записи говорит не мужчина.
– Женщина, что ли?
– Может и женщина. Это если нам повезет.
– Ракши, ты о чем вообще? Ты имеешь в виду, что на записи может быть не человек?
– Я не знаю но я просто чувствую насколько этот голос неправильный. Что если все эти повторения… не литературная искусственность а своего рода симуляция? Что если там какое‑то существо действительно пытается представить себя Сири Китоном?
– Голос Бога, – пробормотал Брюкс.
– Я не знаю я реально ничего не знаю. Но оно запустило крючки в профессионального убийцу с зомбивыключателем в башке. И я не знаю почему но когда вижу взлом узнаю его сразу.
– А откуда у этого существа столько информации? Откуда ему вообще известно о Муре?
– Оно наверное знало Сири а Сири знал полковника. Может этого достаточно.
– Я тоже ничего не понимаю, – признался Брюкс через секунду, – Взломать человеческий разум с шестимесячным временным лагом – это, конечно…
– Хватит меня касаться.
– Что?
Она сбросила его ладонь со своего плеча:
– Я знаю вы старички любите лапать мясной секс любите и все такое но остальным вроде меня не нужны люди чтобы расслабиться. Так что если не возражаешь я тут останусь но это ничего не значит ладно?
– Э‑э‑э, но это моя…
– Что? – спросила Ракши, по‑прежнему глядя в другую сторону.
– Ничего, – он отодвинулся и прижался спиной к стене палатки. Так между ним и Сенгуптой оставалось сантиметров тридцать. Можно было даже вздремнуть, если никто не начнет ворочаться во сне.
Правда, усталости Дэн не чувствовал.
Сенгупта тоже не спала. Она царапала командную стену палатки, и та освещалась крохотными световыми шоу Всплывал небольшой аниматик „Венца“, отцентрованный по форпику, где МУР Д. то ли цеплялся за призрака, то ли марионеткой танцевал на нитях инопланетного разума; открывался вид на металлический ландшафт, где дрон искал сюрпризы, возможно оставленные вампиршей; еле заметно мерцало смазанное пятно инфракрасного цвета там, где спящий монстр прятался в тенях.
Брюкс подумал, что такого понятия, как безопасное место, никогда не существовало. Человек мог легко найти иллюзию покоя в цифрах. Компания друга, тепло домашнего питомца ничем друг от друга не отличались; это всего лишь ствол мозга вспоминал уют от тепла чужого тела, что когда‑то лежало рядом и прижималось, обороняясь против страхов в ночной тьме.
Сенгупта слегка повернула голову: скула, кончик носа в тусклой мгле.
– Таракан?
– Я очень хочу, чтобы ты перестала меня так называть.
– Раньше ты говорил о том как теряют людей. Ты говорил что разные люди с этим справляются по‑разному да?
– Говорил.
– А ты как справляешься?
– Я… – Он не знал, как ответить. – Может, человек, которого ты потерял, когда‑нибудь вернется. Может, однажды кто‑то другой займет его место.
Сенгупта тихо хмыкнула, и в этом звуке слышалось эхо старых насмешек:
– То есть ты просто сидишь и ждешь?
– Нет, я… продолжаю жить. Что‑то делаю. – Брюкс покачал головой: почувствовал, как подступает раздражение. – А ты, наверное, на скорую руку слепила бы себе кастомизированного друга прямо в КонСенсусе…
– Закрой свой рот и не говори что мне делать.
Дэн прикусил губу:
– Прости.
„Старый дурак. Ведь знаешь, куда лезть не надо, и все равно лезешь“.
Полковник Мясник постепенно сходил с ума, Валери, выжидая, по‑прежнему вела какие‑то смертельные игры, по эфиру странствовали призраки, а судьба была готова ударить в любой момент, но Ракши больше за Дэном не охотилась. Хоть одна радость. Он немного покрутил в голове эту мысль и даже удивился тому, насколько высоко забралась Сенгупта в его личной иерархии страхов. В конце концов, она была лишь человеком. Безоружной плотью и кровью. Не доисторическим кошмаром, не инопланетным оборотнем, не богом и не дьяволом. Просто девчонкой – даже другом, насколько она вообще могла мыслить в таких терминах. Невинным человеком, ничего не знавшем о его секрете. Кто такая Ракши Сенгупта по сравнению с чудовищами, раковыми опухолями и целым миром, застывшим на краю? Разве заметна ее злоба на фоне ужасов, окружавших Брюкса со всех сторон?