На секунду лицо Ракши озарилось. Не счастьем, нет. И не удивлением. Скорее, осознанием. А потом первый раз в жизни она посмотрела Брюксу прямо в лицо.
– Ох блин, – прошептала она, и ее глаза подернулись пеленой. – Как же ты попал.
***
– Я знаю, это бессмыслица. – Мур вертел в руках пистолет, – Мы никогда не были близки. Наверное, это моя вина. Хотя, знаешь, он, скажем так, никогда не был легким ребенком…
Джим подвинул к себе стул: сел, склонившись и положив локти на колени. Свет из коридора падал ему на лицо. Брюкс лежал на полу, чувствуя, как сбоку подтекает кровь Сенгупты. Она уже пропитала ткань, комбинезон прилип к ребрам. Голова гудела. В горле пересохло. Он попытался сглотнуть и с облегчением, даже удивлением выяснил, что ему это удалось.
– Теперь же… Ему до Земли еще полсветового года, но в первый раз за всю жизнь я чувствую, что мы можем поговорить…
Бледная туманность заволокла глаза Ракши. Брюкс хорошо их видел даже в скудном освещении; мог слегка повернуть голову, сфокусироваться. Паралич оказался неполным, это был не тщательно спланированный глюк Валери, который вампирша подготовила с помощью граффити и незаметных жестов, – или же Ракши допустила неточность в триггерной стимуляции. Программа, скорее всего, не изменилась: та же цепочка от фотонов к зеркальным нейронам, а оттуда – к двигательным нервам. Она все еще дремала в глубине мозга на случай, если кто‑то решит позвать ее под ружье. Сенгупта, наверное, импровизировала постфактум: прогнала старые записи, вычислила основные движения и воспроизвела их так хорошо, как смогла.
– Такое ощущение, что он знал, как я стану слушать сигналы все эти месяцы; знал, что я буду думать в ответ на его слова…
Ракши не планировала месть. Наверное, хитрость Валери показалась ей лишь очередной головоломкой на распознавание образов, которой Сенгупта заняла свой гиперактивный мозг. К счастью, фокус пригодился, когда оказалось, что убийца Челу и усыновленный ею таракан – один и тот же человек. Атаку она подготовила наспех, окоченение получилось кратковременным: Брюкс уже чувствовал это в сухожилиях. Напряжение начало спадать.
Но, черт побери, искусность Ракши все равно поражала.
– Сейчас я чувствую себя ближе к Сири, чем когда мы с ним жили на одной планете, – сказал Мур. Он склонился вперед, оценивая живого и мертвую. – Ты видишь тут какой‑нибудь смысл?
Брюкс попытался двинуть языком: тот едва прикоснулся к нёбу. Он сосредоточился на губах. Появился звук. Стон, в котором не было ничего, кроме разочарования и горя.
– Я знаю, – согласился Мур. – И поначалу это больше походило на отчеты, понимаешь? Письма домой, но с множеством фактов. О миссии. Я слушал этот сигнал.
О, я слушал бы его вечно, даже если бы в нем не было ничего, кроме этой истории. Я так много узнал о моем мальчике, так много, о чем никогда не подозревал.
«Попытка номер два…»
– Джим…
– А потом он… изменился. Будто факты кончились, и не осталось ничего, кроме чувств. Он закончил свой рассказ и стал говорить со мной.
– Джим… Рак… Ракши думала…
– Я даже сейчас его слышу, Дэниэл. Это невероятно. Сигнал такой слабый, по идее, он не может проникнуть сквозь атмосферу, особенно с болтовней на всех волнах. Но я все равно слышу его, прямо здесь, в этой комнате.
– Ракши считала… твой зомби‑переключатель…
– Я думаю, он пытается о чем‑то меня предупредить…
– …тебя могли… взломать…
– О чем‑то, что касается тебя.
– Она говорила… ты… возможно… себя не контролируешь…
Мур прекратил вертеть в руках пистолет. Посмотрел на Дэна. Тот запускал все команды, какие мог, каждый двигательный нерв в теле. Пальцы зашевелились.
Полковник грустно и еле заметно улыбнулся:
– Никто себя не контролирует, Дэниэл. Неужели ты думаешь, что у тебя в голове нет зомби‑переключателя? Неужели ты думаешь, его нет у остальных? Мы все – лишь наблюдатели. Это пришествие Господа – вот что это такое. Бог уже в пути. Здесь всем заправляют Ангелы Астероидов…
Снова ангелы. Божественные манипуляторы с дистанционным управлением, могущественные создания без души и воли. Марионетки Господа Бога.
Джим Мур превращался в одного из них прямо на глазах.
– А что, если это не… Сири? – выдавил из себя Брюкс. Язык, казалось, чуть оттаял, – Что, если… это нечто другое…
Полковник вновь улыбнулся:
– Ты думаешь, я не знаю собственного сына?
– Оно знает твоего сына, Джим. Оно же его изувечило. Ты что, не помнишь эту чертову картинку? Оно знает Сири, Сири знает тебя… И оно такое умное, Джим. Сука, какое же оно умное…