— Его императорскому величеству Архонту Первому удалось полностью восстановить Хрустал таким, какой он был тысячу лет назад. — произнёс адъюнкт, наблюдая за нами. — Красота, неправда ли? Флора, фауна — все экземпляры полностью идентичны далёким предкам. Граждане столицы практически не влияют на развитие заповедников.
— Наверное очень дорого поддерживать всё это. — впервые заговорил барон Хафт. Выглядел он не в пример лучше, чем на борту эсминца. Видимо решил взяться за ум.
Адъюнкт Хафту не ответил, а мы с бояричем больше не задавали вопросов, поэтому остаток полёта в салоне стояла тишина. Лишь перед самой посадкой Афанасьев произнёс:
— Сейчас мы сделаем небольшой круг над сектором, чтобы вы представляли, как расположены учебные и жилые корпуса императорской академии, а так же полигоны.
Я ожидал увидеть нечто более крупное, однако был удивлён, обнаружив всего лишь десяток вытянутых, прямоугольных строений. Каждое размерами едва ли превосходило жилой комплекс в родовом поместье Огневых. Выходит, здесь содержатся только первокурсники. Или же одаренные с большой неохотой поступают в академию. Оно и не удивительно, учитывая, что предстоит выпускникам, прошедшим обучение и испытание.
— Ваше благородие, а правду говорят, что его императорское величество лично посещает учеников академии? — внезапно спросил боярич. Бездна, ну как можно быть таким наивным.
— Нет. — адъюнкт так взглянул на Михаила, что он тут же опустил глаза. — Земелин, ты идиот? Где вы, и где Его императорское величество. Только выпускники академии, получившие разрешение вступить в ряды борцов с Альфа-проявлениями, удостаиваются чести предстать пред императором.
— Захожу на посадку. — раздался в пассажирском отсеке голос пилота. — Добро пожаловать на Хрустал.
Транспортный челнок опустился с краю посадочной площадки, точно на обозначенный белыми линиями прямоугольник. Адъюнкт тут же приказал следовать за ним, и мы послушно выполнили приказ. Хотя у меня появилось желание как следует отхлестать Афанасьева плетью, чтобы не задирал нос и не разговаривал так, словно мы его рабы.
Дальше началась тягомотина, связанная с нашим приёмом в учебное заведение. Сначала нам выдали планшеты, на которых пришлось пройти довольно длинный психологический тест — стандартная проверка. Странно, что это не сделали раньше, просто взяв данные с наших нейросетей. Для этого не нужно получать доступ к памяти, всего лишь снять эмоциональные всплески при разных условиях. Впрочем, мотивы могли быть иными, так что я молча выполнял всё, что от меня требовалось.
Затем нас положили в медкапсулы, и провели полную диагностику, в том числе сняли показания интеллекта. Мои данные ожидаемо удивили местных медиков, но не столь сильно, как представителя корпорации в родовом поместье. Видимо среди одарённых действительно часто бывают очень мудрые смертные.
Именно на этом этапе мы попрощались с бароном. Как выяснилось, Хафт давно имел зависимость от какого-то наркотика, использование которого считалось грубейшим нарушением законов империи. Настолько грубым, что один из медработников по секрету шепнул другому:
— Такой молодой, считай и не пожил. Жалко парня.
— Законы империи суровы, но справедливы. — ответил второй медик. — База знаний по юриспруденции стоит совсем мало, и ее устанавливают практически каждому, барон не мог не знать, что рискует головой.
К концу обследований уже не хотелось ни есть, ни пить, только лечь и отдохнуть, даже мне. Только никто нас не собирался отпускать. Как сказал адъюнкт, впереди осталось последнее, самое важное испытание, которое можно было пройти лишь здесь, в академии.
Нам всё же дали несколько минут отдохнуть в гостиной, на мягких диванах, но потом в помещение вошли два воина, почему-то облачённые в десантную броню А класса, и проверка продолжилась.
Первым пошёл боярич, которого уже покачивало от усталости. Его буквально взяли под руки, и увели куда-то по длинному коридору. А я остался наедине с Афанасьевым, который тоже выглядел уставшим.
— Ты молодец, Огнев, хорошо держишься. — похвалил меня адъюнкт. — Кстати, я изучил твоё дело, особенно последнее дополнение. Надо же, до начала учёбы проявил себя. Личная протекция одного из боевиков ордена Искоренителей — таким на моей памяти никто не мог похвастаться.
— Ваше благородие, я всего лишь делал то, что должно. — пришлось мне повторить слова, сказанные лейтенанту.
— Без подготовки, ага. — усмехнулся Афанасьев, и поднялся с дивана. — Пора, Земелин уже прошел испытание.
Воины ожидали меня в конце коридора, у распахнутой двери, из которой веяло прохладой. Я молча вошёл внутрь, решив, что мне сейчас всё объяснят. Так и оказалось.