назад. А вот и огоньки станции, обычной сельской станции с низкими
платформами и без переходного моста. Электричка остановилась и
распахнула двери в царство холодных ветров. Леснинский вышел на
платформу. Она была пустынна. Из других вагонов электрички вышли в
общей сложности четыре человека; все они уходили к началу состава и
обходили его с головы, устремляясь куда-то влево: очевидно, в той стороне
был основной выход в «город». Леснинский решил пойти туда же. «Для
начала надо найти расписание и узнать, во сколько первая электричка…
Нет, вы что, подумали, что обратно?» - обращался он к мнимым
собеседникам: «Нет, конечно, дальше. Хотелось бы, конечно, чтобы была
она прямо сейчас, но на это надежды мало. Скорее всего, мне придется все-
таки ждать здесь до утра. И где это расписание? Может быть, на здании
вокзала или внутри него. На платформе я его что-то не вижу, да и темно
еще, освещение плохое. Придется идти к вокзалу, надеюсь, там никто меня
не прищучит», - рассуждал Леснинский, оглядываясь по сторонам.
Обойдя электричку, он увидел старое, но весьма интересного,
необычного проекта, двухэтажное здание вокзала. На втором этаже свет не
горел нигде, кроме центральной части здания, на первом светились только
несколько окон: четыре в центре и одно где-то справа. Леснинский потянул
на себя тяжелую, деревянную дверь, ведущую в здание вокзала. Пройдя
своеобразный «подъезд», он очутился в просторном холле, пропитанном
тусклым, темно-желтым светом. Холл был высотой в два этажа. Потолок в
нем был поделен балками на квадраты, во многих из которых виднелись
следы росписи: в одном выцветший от времени морской пейзаж, в другом
красовались березки, одетые в свежий весенний наряд, а вот поезд, идущий
под старым, паровым локомотивом… Стены холла были покрашены темно-
бежевой краской, кое-где была отбита штукатурка. На уровне второго этажа
по периметру проходил узкий балкон, по которому можно было перейти из
одной части здания в другую, не спускаясь вниз. На стенах висели
несколько двухрожковых бра, на которых в отдельных местах уже
облупилась позолота. Вся атмосфера, царившая в холле, навевала
железнодорожно-романтическое настроение. «Наверное, приятно было бы
сидеть здесь, ожидая поезда, и мечтая о предстоящем путешествии», - думал
Леснинский: «Но почему, почему вся эта красота обречена на медленное
разрушение временем? Почему здание вокзала не реставрируют? Не знаю,
какой оно имеет статус, но я бы назвал его памятником архитектуры. А
вообще, понятно, почему… Да кому оно нужно? Сейчас, наверное, этим
вокзалом почти никто не пользуется», - в который раз ответил Леснинский
на вопрос, поставленный самим же собой. «Однако я замечтался. Пора
искать расписание» - мысленно пнул себя Леснинский и направился влево,
по узкому коридору попав в кассовый зал. В нем, как и в холле, не было ни
души. По правой стороне тянулся ряд касс. Все до единой были закрыты.
«Что-то мне это все напоминает кадры из фильма «Темные этажи». К
счастью, это не больница, как было в фильме, а вокзал – куда более
приятное для меня место», - подумал Леснинский. На противоположной,
левой стене были развешаны какие-то плакаты. Среди всяких правил,
объявлений и реклам Леснинский нашел расписание пригородных поездов.
«6:19», согласно ему, было временем отправления первой электрички в
нужную сторону.
Оставалось еще около семи часов. Пришло время искать место для
ночлега.
XII
Вокзал. Место, ассоциирующееся у многих с грязью, вонью,
антисанитарией и суетой, у Леснинского, напротив, вызывало только
приятные ассоциации. «Вокзал… В стародавние времена он всегда казался
мне чем-то волшебным и прекрасным. Это здание, открывающее дорогу
вдаль, туда, где я еще не был, или был, но хочу побывать снова. Это стук
колес, это приятный запах горящих дров, которыми топится титан в вагоне,
это медленно уходящие вдаль маленькие красные огоньки последнего
вагона, который вскоре исчезает где-то между небом и землей, в лучах
заката… Раньше мне было интересно просто побывать на вокзале,
посмотреть на поезда, не говоря уж о том, чтобы куда-нибудь поехать.
Только вот мне очень редко приходилось там бывать. Для меня в те годы