драгоценных часов сна, взлетел в выходной по будильнику, и собираешься в
дорогу. И все утро становится как бы преддверием поездки, ее первой,
вступительной, но неотъемлемой частью, и такое утро уже не может быть
другим… Оно пропитано каким-то воодушевлением, ведь вот-вот хлопнет
дверь, и впереди откроются бескрайние дали, будет и стук колес, и шум
вокзала, и медленный-медленный отъезд от платформы, и мелькающие
огоньки за окном, и выход на дальней станции, и все это будет не когда-
нибудь, а сейчас, не просто скоро, а именно сейчас! Но ведь в этот раз утро,
все же, не совсем такое. Нет привычных предпоездочных действий, таких,
например, как наполнение термоса, проверка наличия железнодорожного
билета в сумке, выход из дома на улицу, когда только-только выпала
утренняя роса, и воздух необычайно свежий… Или, уже в процессе поездки,
такой же утренний выход из гостиницы в городе N, с тем только отличием,
что начинается не вся поездка, а какой-либо из ее дней.
Да и сейчас, вроде бы, даже и не поездка, а побег… И трудно назвать
гостиницей ту площадку для отдыха на природе, где провел ночь бедный
волк-одиночка. Но все же, несмотря на все это, несмотря на невыносимую
усталость и упадок сил, это утреннее чувство путешественника появилось.
Появилось темным утром, до рассвета, когда надо было идти из холодной
«ночлежки» на вокзал, куда должен был подойти не какой-нибудь
комфортабельный и ярко раскрашенный фирменный поезд, а обычная,
задрипанная пригородная электричка, которая пойдет в неизвестность.
С пунктом назначения было, действительно, не все ясно. Первая
электричка доставила беглеца из Кореньков – полузаброшенной деревни –
в Грачевку – замшелое село. И там, и там вероятность попасться в лапы к
людям приказа, охотникам за пушечным мясом, была невероятно мала.
Следующая же электричка шла в столицу. Перед путником встал выбор:
либо выйти на какой-нибудь неприметной станции, километров за двадцать
до конечной, и дальше каким-то образом обходить столицу вокруг, либо
рискнуть, и все же ехать до конца маршрута.
Леснинский пока не определился с тем, до какой станции все-таки
ехать. С одной стороны, выйти в очередной деревне или селе было куда
безопаснее. Но как, как оттуда добираться дальше? Обходить столицу
пешком даже на расстоянии километров пяти от нее было бы слишком
долго, да и где бы узнать дорогу. Не было даже никакой карты, а идти
наугад, по компасу… уж слишком здесь дремучие леса, слишком много в них
бурелома и прочих преград, заставляющих сворачивать, да и без этого
заблудиться ничего не стоит.
Но дело было не только в этом… За всю свою жизнь Леснинский ни
разу не был в столице. Серость, примитив Мерзкособачинска казались
следствием его провинциальности, столица же представлялась
современным мегаполисом из стекла и бетона, где все почти так же, как
бывает в фантастических фильмах о будущем. «Хоть одним глазком бы
взглянуть на главный город этого мира, перед тем, как этот мир покинуть
насовсем», - мечтал Леснинский. Однако внутренний голос подсказывал
ему все же выйти в Ивановском – станции, расположенной километрах в
двадцати не доезжая столицы.
«Я не знаю, как я буду добираться от этого Ивановского на другую
сторону области, чтобы сесть на следующую электричку в очередном
безопасном месте, - но пока я даже не хочу об этом задумываться. При всем
моем желании посетить столицу, при всем удобстве и простоте этого
маршрута, внутренний голос мне упорно начинает твердить, что не стоит
сейчас соваться в людные места. Да, внутренний голос меня еще никогда не
подводил, и сейчас я надеюсь только на него».
Леснинский шел довольно быстрым шагом по впавшей в
летаргический сон сельской улице. Рассвет еще и не думал заявлять о себе,
осень заметно сократила день, взамен лишь добавив ему разноцветных
красок. Половина шестого. Можно было не торопиться: до вокзала не так уж
далеко. Но Леснинскому казалось, как будто времени осталось совсем мало,
и он непроизвольно начал прибавлять шаг.
«Вот странно как устроен человек. То он опаздывает, бежит,
нервничает, делает сто дел на ходу, и время летит необыкновенно быстро,
то, напротив, ему приходится очень долго чего-то ждать, и стрелки