Леснинский, - «Тем более, этот дядька, видно по всему, вряд ли для меня
опасен. Совсем он не похож на переодетого «человека приказа».
- А, ну так это ж просто! – ответил тот, - вон там станция, садитесь на
электричку до столицы, а там надо перейти на другой вокзал, он рядом с
этим, и до Фроловки…
- Ну да, это я знаю, но… дело в том, что мне хотелось бы ехать не через
столицу, а каким-нибудь другим путем.
- А, понимаю, понимаю, - ответил Леснинскому незнакомец, - Вы
хотите… ну, как бы сказать… чтоб Вас никто не заметил?
- Именно, - подтвердил Леснинский, - скажу Вам по секрету: я –
беглец, и хочу пересечь границу миров, чтобы попасть в Отличный Мир.
Удивительно… За все время разговора у Леснинского почти не
возникало мыслей наподобие «зачем я это говорю незнакомому человеку»,
«он же меня сейчас кому-нибудь сдаст», «мне не надо светиться» и так
далее… Внутренний голос, как будто, блокировал эти мысли и настаивал на
продолжении разговора.
- А ведь я сразу все понял. Увидев Вас здесь, я понял, что вы точно не
местный житель, но сначала я подумал, что Вы просто путешественник… И
не сразу до меня дошла мысль, что сейчас время призыва, тем более,
началась локальная война, и загребают всех подряд. Эх, сколько я за свои
десять лет бродяжничества видел и беглецов от призыва, и дезертиров,
сбежавших уже из самих частей, сколько историй я от них услышал…
Постойте, или Вы убегаете от чего-то другого? Ну, мало ли, всякое же
бывает, враги какие у Вас есть, возможно…
- Видите ли, - начал Леснинский, - какая история… С одной стороны,
Вы совершенно точно угадали: бегу я от военкомата. Но если бы только от
него… Если бы это было так, я бы, скорее, просто скрывался в другом городе
или в каком-нибудь селе, вот как это, а не искал бы дорогу в другой мир. Вы
думаете, все это только из-за призыва? Он просто стал последней каплей.
Слишком невыносима, слишком мучительна для меня стала серость,
беспросветная серость последних лет… В какой-то степени, я бегу от своей
же тоски. Родной с детства город стал для меня абсолютно чужим… Не знаю,
приживусь ли я в этом Отличном Мире, понравится ли мне он, но, хотя бы,
это будет сменой обстановки. Да, все, что я говорю, звучит как-то странно и
вряд ли это может быть понятным…
- Если бы Вы знали… Если бы Вы знали, как я Вас понимаю! –
неожиданно ответил старик-незнакомец, - я и сам, вот уже десять лет, бегу
от своей тоски. И никак не могу убежать. Если позволите, я вкратце
расскажу Вам свою историю. Кстати, меня зовут Арвидас Земетчин. На
самом деле, фамилия эта не моя настоящая, это псевдоним по названию
одного города… А Вас, если не секрет, как зовут?
- А я Дмитрий Леснинский. Кстати, Леснинский – это тоже
псевдоним…
- Ну да, есть же такая станция в Отличном Мире – Леснинская…
наверное, от этого происходит?
- Ух ты, станция? Надо же, а я и не знал, что такая где-то есть…
Хотелось бы туда съездить… Нет, на самом деле, псевдоним мой происходит
не от этого, и даже не от слова «лес», как думают многие… Просто, очень
давно, еще лет десять назад, мне нравилась одна девушка, которую звали
Леся… Я тогда еще учился в школе. Мое чувство к ней было безответным и
довольно кратковременным, что было свойственно для тех времен, когда я
мог влюбляться на пять минут… Когда страсть быстро загоралась, и так же
быстро остывала… Сейчас такого уже не бывает… Я тоскую по другой, и
чувство это уже ничем не убить… А так, времена прошли, а псевдоним
остался. Ну да ладно, я что-то много говорю, мешаю Вам рассказывать свою
историю.
- Да нет, что Вы, Вы ничем мне не мешаете, Вы просто ответили на
мой вопрос, и мне это интересно. А я, знаете ли, тоже… вот Вы точно
сказали это слово – «тоскую». Я тоскую по ней, все эти десять лет… Она
была для меня всем… Мы встретились с ней совершенно случайно,
противным дождливым осеннем вечером. Какой-то обыкновенный,
примитивный уличный разговор сблизил нас. Мы невероятно быстро стали
родными людьми, как будто были знакомы всегда… Мы жили на Лесной
улице, друг напротив друга, и постоянно ходили друг к другу в гости. Я до
сих пор помню нашу улицу, наши дома, герань на окне… все до мельчайших
подробностей. Вечерами мы гуляли по пустынным переулкам, часами