Тогда я продал свою квартиру, бросил работу и знакомый до каждой
плиточки город и уехал прочь. К счастью, финансовая сторона меня не
тяготила, хотя почему «к счастью»… В определенном смысле к сожалению.
Когда мне было восемь лет, не стало моего дяди. У меня остались о нем
только хорошие воспоминания. Невероятно добрый, приятный человек,
который был для меня просто другом, да и разница в возрасте у нас была не
такая большая: скорее, его можно было бы назвать старшим братом.
Бедняга скончался от безответной любви, когда ему было шестнадцать.
Когда мне сказали это, я не поверил: я в то время уже знал, что умереть
можно от болезни, например, или от старости, или от несчастного случая… а
безответная любовь для меня была просто модным словосочетанием,
значение которого я понимал, но не чувствовал. Дядя и оставил мне в
наследство сто тысяч, которые ему, в свою очередь, достались от его…
дедушки, что ли, не помню уже… но по законам этой страны дядя не мог их
реализовать до 18 лет. После его смерти наследство перешло ко мне, но в то
время я не совсем понимал, что такое сто тысяч здешними, да и не особо
интересны деньги мне были в восемь лет… Тогда еще хотелось играть,
веселиться, жить… На самом деле даже после 18 лет я эти деньги и не
тратил, оставлял их на «черный день», который вот так внезапно и настал…
Я скитался по разным городам и странам, везде искал ее, хотя и
понимал, что вряд ли где смогу ее найти… Где я только не был, чего я только
не видел… Я путешествовал, жил в гостиницах… Все это не доставляло мне
радости, только лишь приносило разнообразие, проливая неровными
пятнами в общий серый фон моих дней тусклые, смазанные, но все же
цветные краски. Так я стал бродягой, вечным бродягой… В какой-то момент
у меня уже не осталось сил на дальние переезды, и я остался вот здесь, в
этом селе Ивановское, где снимаю за какие-то копейки дряхлый,
полуразрушенный домик у старушки, которая всегда живет в городской
квартире и здесь уже не появляется. И дело не в деньгах, на них я смог бы
снять роскошный особняк, но зачем мне он сейчас. Он будет пустынным без
нее. Никакие материальные блага не будут меня радовать. Деньги
обесценивает не только инфляция, но и безысходность. Тех времен больше
нет. Теперь же я вечерами сижу один в этом небольшом деревянном
домике, где разве что смотрю телевизор и слушаю радио, а днем
единственным моим развлечением являются разговоры со случайными
прохожими, ведь больше поговорить мне почти не с кем: лишь раз в одну-
две недели ко мне заходят мои знакомые, бывающие здесь проездом. Но я
Вам очень удивляюсь. Никто еще так подолгу не выслушивал мои
заунывные истории. Я вижу, Вам они интересны.
- Еще как интересны, - сказал Леснинский. – Знаете, я уже долгое
время… ну не настолько долгое, как Вы, конечно… совершенно один, с тех
пор, как затеял этот побег, и единственный человек, который со мной
разговаривал за это время, был неприятный охранник, выгнавший меня с
вокзала. С того момента, как я отправился в путь, не прошло еще и суток, но
мне показалось, что прошло уже как минимум дня четыре. Я сам, честно
признаться, не люблю уличных разговоров с незнакомыми людьми, но в
случае с Вами мне повезло: я встретил человека, близкого мне по духу.
Однако идет время, и мне надо собираться в путь… Только совсем, совсем я
не знаю, как я поеду… Мне надо бы объехать столицу вокруг, так безопаснее,
но, в то же время, мне хочется хотя бы одним глазком на нее взглянуть, ведь
я там никогда не был. Но нет, все же, я пожертвую своим желанием увидеть
главный город здешних мест, иначе мой побег может быть прерван в один
момент каким-нибудь сотрудником милиции, которых в людных местах
очень много… Но если объезжать, то как? Судя по Вашим словам, Вы давно
здесь живете… Не знаете, случайно, как все-таки мне можно проехать «в
обход»?
- Честно говоря, я не знаю дороги. Вряд ли есть транспорт, идущий
отсюда на другую сторону области. Но я могу предложить Вам один
вариант… Вы можете поехать с челноками, это мои старые знакомые, о
которых я как раз недавно упомянул… они, кажется, часов в семь вечера
должны проезжать здесь… Они возят из Отличного Мира домашнюю обувь,