здесь ее продают, бизнес у них такой.
- Спасибо Вам большое! – не скрывая радости, поблагодарил старика
Леснинский. «Теперь я наконец-то смогу отсюда выбраться, и как-то
проехать дальше», - подумал беглец. – Но, только, я не буду для них
помехой в их рейсе?
- Не будете, - убедительным тоном ответил Земетчин, - они уже не в
первый раз возят тех, кто хочет попасть в Отличный Мир, но не может
сделать это обычным путем: на поезде, там, или на самолете. Не знаю,
правда, какой город Вам нужен уже в самом Отличном Мире: после
границы ваши с ними пути могут не совпадать, но там уже система
транспорта развита очень хорошо.
- Да это не важно, насчет города в Отличном Мире, - махнул рукой
Леснинский, - но, выходит, они смогут даже перевезти меня через границу?
Я надеялся максимум на подвоз до Фроловки…
- Конечно, для этого я их Вам и порекомендовал, - войдя в роль
работника туристического бюро, представительным голосом ответил
Земетчин.
- Но как я смогу пересечь границу? Ведь у меня ни загранпаспорта…
- По воз-ду-ху. Вы ее просто перелетите.
- То есть мы где-то будем пересаживаться на грузовой самолет?
- Нет. Вы перелетите прямо на грузовике. Нет, не спрашивайте меня,
я сам не понимаю, как грузовик может летать. Но как-то летает.
XXII
Странно, но все это ни на секунду не показалось Леснинскому
абсурдом или розыгрышем. Находясь в спокойной ситуации, он бы во все
это не поверил и посчитал бы это, скорее, неудачной попыткой обмана,
игрой на доверчивость, или, например, принял бы это за сценарий
фантастического фильма. В фильмах летают не только грузовики.
Сценаристы и режиссеры не брезгуют поднимать в воздух совершенно не
предназначенные для этого вещи. Но в данный момент путник,
измученный короткими переездами и длинными мучениями от холода,
готов был поехать на любом виде транспорта, который только мог
существовать в этих краях. Да, это побег, а не путешествие, и здесь важен
результат, а не комфорт во время самого процесса поездки. В экстремальной
ситуации, точнее, в момент, когда есть возможность сделать эту ситуацию
более спокойной и благополучной, недоверчивость, свойственная
Леснинскому последние годы, куда-то ушла, и в нем снова проснулся тот
веселый, кудрявый мальчик, верящий в сказки дяди Ханеса.
Позже Леснинский не раз задумывался о том, что бы могло быть
дальше, не будь бы этой встречи, случайной встречи возле сельского
магазина… Это он. Он, самый близкий из всех близких, его собственный
Внутренний Голос подсказал ему выйти в Ивановском, свел его с
незнакомцем, благодаря которому он смог продолжить свой путь, не
блуждая десятками километров по незнакомому лесу, не связываясь с
потенциально опасными местами, не мучаясь с бесконечными
пересадками… Да, действительно, такие встречи бывают не часто. Такие
встречи бывают очень редко. Таких встреч, вернее сказать, почти никогда не
бывает…
Леснинский все так же сидел на лавочке, смотрел на площадку перед
магазином, деревья, с которых почти полностью облетела листва,
покосившиеся деревенские домишки… Он пребывал в каком-то странном
чувстве невероятного покоя, не свойственном не то, что для побега, а
вообще для нескольких последний лет… Это чувство, почему-то с
небольшим опозданием, пришло после предложения Земетчина уехать с
челноками. Теперь не надо было никуда бежать, искать дорогу… Но, в то же
время, было как-то грустно: было жалко Земетчина… «Почему, ну почему
люди обречены на такие страдания?» - думал Леснинский. «И правда, ведь,
любовь – такое чувство, которое совершенно не подвластно разуму. Да как,
собственно, и другие чувства. Просто кто как переживает: один поскучал-
поскучал два дня, и забыл. Может, не забыл, конечно, но просто
переключился на кого-то другого или что-то другое, как бы, заново родился.
А другой десять раз умрет – и никогда не родится заново. Всегда будет
думать об одном и том же, понимая, что ничего не вернуть. Таков я, таков,
очевидно, и Земетчин…»
Земетчин же отошел в сторонку, кому-то звонил по мобильному
телефону: очевидно, своим знакомым, чтобы сообщить им о Леснинском.
Закончив переговоры, старик снова опустился на лавочку. Минут с