только ударить, и иногда очень сильно, без предупреждения, исподтишка и
застав врасплох…
XXXIII
Тапковозка уверенно двигалась по трассе в сторону Отличного Мира.
Стрелка спидометра стабильно держалась около отметки в сто семьдесят. С
утра воцарилась солнечная погода; наконец-то день не состоял из хмурого
утра, плавно перетекающего в хмурый вечер. Машин на этом участке дороги
было совсем мало. По сторонам коричневыми столбами мелькали голые
деревья, с которых облетела почти вся листва… Прозрачный позднеосенний
лес застыл в звенящем холоде, и яркими лучами пятничного солнца его уже
не согреть…
Приятели ехали молча. Километрами уносились в прошлое холодные
времена, оставив осколки льда в простуженной душе.
- Нравятся мне эти места, - нарушил тишину Демихов, - Вроде это еще
и не Отличный Мир, но уже близко к нему. Вообще мне нравится ездить,
летать, быть в движении… Поэтому, наверное, я и стал челноком. В
Отличный Мир я попал благодаря помидорам, оптовую партию которых я
заказал на овощебазе, куда дозвонился по тому объявлению. В итоге я эти
помидоры действительно купил, ну а что мне еще оставалось, неудобно же:
сделал заказ, а потом не забрал его. Конечно, помидоры в таком количестве
мне были не нужны, и я их продал, уже в другом городе, в Исинбаево. Это
дело мне понравилось, причем заинтересовала меня не столько торговля,
сколько сам процесс транспортировки груза. Так я и стал челноком, только
потом с помидоров я перешел на домашнюю обувь, которую производят у
нас в Сенчино. Странно, но эти дороги, дальние переезды меня совсем не
утомляют. Каждое утро я чувствую, что отправляюсь в новое путешествие,
хотя все свои одиннадцать маршрутов знаю с точностью до каждого
деревца. Просто, я все время в движении. Романтика вечерних дорог не
отпускает меня. Как в той известной песне: «Я не стою – я еду, и это много
значит»…
- А куда Вы эти тапки отвозите? – поинтересовался Леснинский.
- Да много куда, в основном по разным городам Отличного Мира, на
ярмарки их поставляем, а там уж с ними разберутся. А иногда и в другие
миры возим. Вот сейчас мы же из Мерзкособачинска едем. Тапки им
привозим, а назад что-нибудь другое везем. Там у нас точка разгрузки на
Южном шоссе, на рынке, где еще напротив заброшенная больница есть.
- Вот, кажется, она-то мне сегодня и приснилась, в последней серии
моего сновидения…
- Кто она?
- Да эта заброшенная больница. Хотя я там был-то всего один раз, лет
пять назад…
- Да, жутковатое местечко. Мы с Андреем тоже один раз зашли туда
побродить по-сталкерски, когда ждали во время разгрузки и погрузки в
Мерзкособачинске. Вроде и страшно, и интересно. Кстати, скоро мы уже к
границе подъезжаем. Готовьтесь, сейчас будем взлетать.
- Да… Трудно представить, как грузовик – по сути своей транспорт,
созданный для передвижения по земле, может подняться в воздух. Я до сих
пор в это не верю, - сказал Леснинский.
- Ну что ж… Сейчас увидите, как это бывает, - ответил Демихов.
- Крылья! – сказал напарник.
Демихов нажал какую-то кнопку. Леснинский посмотрел в боковое
окно. Откуда-то из кузова грузовика выехали складные крылья, похожие на
крылья какого-то сказочного дракона. Грузовик начал набирать скорость.
- Сто девяносто… Двести десять… Двести тридцать… Отрыв! – объявил
напарник.
Тяжелый, многотонный грузовик оторвался от земли и взмыл в небо.
Леснинский завороженно смотрел в окно. Пусть это даже сон или
игра воображения, но теперь все осталось внизу. «Я не вернусь», - думал он,
- «Будь это даже сон, я не проснусь, как бы громко не звонил будильник».
Земля, проплывающая под крылом, стала казаться бесконечным,
однообразным коричневым покрывалом. Впереди было лишь светло-
голубое, как ее глаза, бескрайнее небо…
XXXIV
- Все еще не верите? – спросил Демихов.
- Вот не верю. До сих пор не могу поверить. Хотя вижу – летим!
Несомненно, летим! Но не верю своим глазам…
- Да… Я тоже, когда впервые летел, не верил в то, что происходит.
Тогда я летел в соседнюю область на борту «Nomgorstellt Airlines». У них
еще был какой-то старый, раздолбанный грАзовик, который взлететь-то с
первого раза не мог, а приземлившись, еще несколько раз подпрыгнул на
полосе. Но все равно полет мне понравился.
- Вынос! – объявил напарник.
- Что? – переспросил Леснинский.